Пилигрим - литературно-художественный журнал Содержаие номера

ПОЛИТИЧЕСКИЕ БАСНИ И ПРОБИРОЧНАЯ ПОЭЗИЯ
(Рецензия на сборник: Литературный Омск. Молодежный выпуск. № 1. Омск, 2003)
Иван Таран

 

Продолжая разговор о молодой омской литературе, я хотел бы прежде всего указать на слабость нашей критики. Особенно это касается неопытных литераторов. Их критика часто примитивна, она сбивается на перечисление фамилий понравившихся и непонравившихся. Такое вот «выражение своего мнения». Но первоначальное, первичное и важнейшее значение слова «критика» – «истолкование». Это значит, что критик должен быть теоретически подготовлен.

Я буду опираться на следующую концепцию. Произведение молодого литератора, как и любое художественное произведение, представляет собой единство содержания и формы, – «что» и «как». Важное содержание без формы, без мастерства (не примат содержания над формой, характерный для здорового искусства, а именно как бы отсутствие формы) дает печатаемые в газетах политические басни, написанные случайными стихотворцами. Такие басни по-своему полезны, но их литературное назначение сомнительно.

Форма без содержания дает пробирочную «поэзию», оригинальничанье, игру неживыми словами. Формализм проявляется прежде всего в вычурности, «заумности» образов, затем – в увлечении интересными звучаниями, в создании «кривых слов» – в ущерб идейной стороне поэтических высказываний. Конечно, я упрощаю ситуацию, но в первоначальном виде она вряд ли выглядит иначе.

Ознакомившись с молодежным «Литературным Омском», я обратил внимание на большой процент пробирочной поэзии, из которой вспоминаются:

1) Сергей Андрейчук (вся подборка);

2) Полина Барбашова («Мое покинутое домой...» и некоторые др.);

3) Елена Чач («В сумерках мглистых тают...»);

4) Ирина Горелова («Песня ревности». «Оборвыши»).
Процитируем их. Как вы будете относиться к антифашистам после такого:

...Незаметный удар –
                    обострение шизофрении
Под плазмоидным карликом,
                    перетекающим в нас.
Не люблю в пингвинариях
                    свастику и тиранию,
Не люблю канареек,
                    на пломбе играющих джаз...
                        (С. Андрейчук. «Антифашист»)

Я не фашист. Но как-то мне подумалось: столкнувшись с таким нагромождением интересных слов, мало ли к каким выводам можно прийти... Литературщина саморазвивается здесь до абсурда. Потому что сама идея противостояния «русскому фашизму» (русский фашизм – это миф, сконструированный русофобами) ничтожна и, следовательно, прекрасно гармонирует с пробирочной поэзией, с формализмом.

К формализму стоит отнести и красивости Елены Чач. Например:

В сумерках мглистых тают
Градины громких звуков.
Гранатовый сон заката
За горизонтом скрылся.
В проеме июльской ночи
Молча сиди и слушай,
Как бродит горячий ветер
И вызревают звезды.

Красивости («градины громких звуков», «гранатовый сон заката», «проем июльской ночи», образы как следствие аллитераций «градины – громких – гранатовый») «торчат», бросаются в глаза, раздражают.

А почему автор прибегает к красивостям? Опять же: сказать нечего, ничего нового в июльской природе не открыто, никакого нового ощущения универсума, малой родины или просто наступления июльской ночи нет. Но самовыражаться как-то надо. Вот и остается изощряться в ничего не выражающем выражении.

Правда, последняя строчка по-настоящему образна, потому что содержащийся в ней образ прост и представляет собой какое-то открытие. Когда присматриваешься к звездам на чистой июльском небе, кажется, что они и правда вызревают, потому что взгляд выхватывает звезды, и они кажутся ярче, «сочнее».

Но доминирует в стихотворении формализм. И, если честно, мастерства автора здесь и на формализм не хватает, так как есть явные проблемы с формой. «Молча сиди и слушай» – читается как неуместный приказ; ветер не может бродить, потому что «бродить» – значит «медленно, с трудом ходить» в разных местах какое-то довольно продолжительное время.

Ирина Горелова и Полина Барбашова – не совсем формалисты. У них есть стихи, которые родились, а не выросли в пробирке. Например: «Но переселенка – еще не беженка...», «Крестиками сирени на воле...» (П. Барбашова), «Когда-нибудь я заплачу...» и «про счастье вселенских размеров» (И. Горелова). Стоит обратить внимание на новую подборку И. Гореловой в газете «Складчина» (сентябрь 2004), на три последние стихотворения из подборки. Заметно движение к простоте формы и к образной философский мысли. Конечно, автор выбирает, каким ему быть, каков его творческий путь. Но я благодарен И. Гореловой именно за последние произведения. Не за «Песню ревности» и «Оборвыши».

Потому что вся занимательность (занимательность! Вот как приходится писать о стихах) «Оборвышей» – в оборванности слов, «Песни ревности» – в рифме и в удачно сделанных образах.

А «кавычкин ежик» Полины Барбашовой – почти манифест формализма:

Мое покинутое домой,
Кавычкин ежик ушел гулять,
Мое одиноко, далекий мой –
Алеки в трубке мешают спать.
Коверканный лексиконец вновь
Бурлит по водопроводу в ночь.
Тирешки и точки летят в окно –
Кавычки прочь и колючки – прочь!
Мой жду. Давно. Мой люблю-люблю,
Мой сон, сбывающийся навек,
Мой злой волшебник, мой кот-баюн,
Мой самый шепотом – человек!

Между прочим, перед нами архизаурядное стихотворение. Ты, да я, да мы с тобой. И телефон (Да! тот самый, что рифмуется с местоимением «он». Как это ни вырази...). Плюс противозная филологичностъ, «текст о тексте».

Любопытно следующее стихотворение П. Барбашовой:

Щербетанье и халвленье
Прячет застекленный шкаф.
Выволхванное явленье
Сахарнейшего божка.
Причащаюсь шоколадкой
К роскоши грядущих дней
Боязливой конфирманткой
Зазефиренных церквей...

П. Барбашова изображает нам страшную духовную опустошенность, обожествление еды, не намеренное глумление, не позицию, а то, что гораздо хуже: дурь, легкомыслие, избыток сладостей. И стоит обратить внимание вот на что: выражение (см. неестественные слова) соответствует духовной опустошенности. Неестественные слова принадлежат как бы не Полине, а этой самой чревоугоднице. Очень грустное зрелище – человек, причащающийся шоколадкой, поэт, занимающийся изготовлением головоломок и скороговорок…

Формализм, «чистое искусство», умничанье (при отсутствии идей или при наличии ничтожных и ничтожно-губительных идей) – это болезнь, которой заражены слишком многие. И отметить даже из того «Литературного Омска» некого.

Больше всего мне понравился последний раздел, вызывающий хоть какие-то чувства. И все же... Ничего нет заслуженней, чем первое место Татьяны Жуковой. Она не похожа на других. Простота ее стихов обусловлена тем, что ей было, что сказать. Вот, поэтому и форма ниоткуда не торчит.

Правда, Татьяны Жуковой нам мало, и вот почему: хотелось бы увидеть поэта, творчество которого бы представляло собой взаимосвязь многих тем. И содержало бы более важные темы, чем личная жизнь и т. п.

Отмечу еще Галину Кулиш. Выше я отметил некоторые вещи И. Гореловой и П. Барбашовой... Ну, что-то из Дарьи Романченко.

Вот, например, спасибо тебе, Дашенька, за отвратительное глумление над Лениным. Лучше уж такая позиция, чем никакой. Но и это – мелочь, недомыслие: насмешка над Лениным – такая же патология, как насмешка над Гегелем, Чернышевским. Все теории в какой-то мере устарели, все они даны нам в «снятом», т. е. в упраздненно-сбереженном виде. И не надо принимать концепцию за рецепт. Потом: нам ли смеяться? Нам, у которых нет Идеи? И еще: отрицающее с течением времени отрицается. А мы уже не люди 90-х годов.

Кого бы еще отметить? Кстати, напрасно А. Акелькина, почти всех в своей статье перечислив, не упомянула такого Ивана Тарана. Ценить и любить Ивана Тарана я А. Акелькиной не рекомендую, но и забывать о его существовании не надо.

Нужно еще не тая греха сказать о том, что было много вещей, на фоне которых и формализм хорошо смотрелся. Формализмом заражены не только формалисты, но и те, кто создает такой фон.

Никто не мешает господствовать пробирочной поэзии, «чистому искусству». Хотя и при этом с формой есть проблемы. Например, когда Анна Ведерникова сравнивает закрывание двери маршрутки с закрыванием глаз усопшему, читатель смеется, вспоминая неприличную русскую поговорку о сравнении несравнимого. Замысел понятен, но общих признаков недостает, понимаете?

Простые люди, которые никаких «академиев» не кончали, нередко бывают мудрее вас. Они сразу понимают, на что стоит тратить время, а на что не стоит. Им понятно: есть головоломки, есть скороговорки, а есть поэзия. Некогда ковыряться в тексте, незачем разбирать: ах, вот это интересно рифмуется, а это «вкусно звучит» (идиотское выражение). Скучно, тянет «баюшки», в кроватку... Народу интересно то, что затрагивает его интересы, бесплодные подвиги изобретателя «кривых слов» (равно как и засохшей от щепетильности «тетки с кафедры») народ не впечатляют. А вы хотите, чтобы вас читали? Вы обязаны хотеть этого. Литература зачем-то нужна людям. Не понимать этого – значит, ничего не понимать, значит позорить себя своими претензиями на художественность и, если говорить о литературоведении, на научность.

Как быть? Помните, откуда берутся дети? Стихи примерно также получаются. Все просто и логично. Чтобы родить стихотворение, нужно «переспать» со своей эпохой. Нужно создавать политическое содержание.

Чтобы статья не воспринималась как рассуждения третьестепенной омской знаменитости, процитирую великих.

«Быть вне политики? – С какой же это стати? Это значит бояться политики, прятаться от нее, замыкаться в эстетизм и индивидуализм... Вряд ли при таких условиях мы окажемся способными оценить кого бы то ни было из великих писателей XIX века... Нет, мы не можем быть «вне политики», потому что мы передадим этим музыку (!-И.Т.), которую можно услышать только тогда, когда мы перестанем прятаться от чего бы то ни было. В частности, секрет некоторой антимузыкальности, неполнозвучности Тургенева, например, лежит в его политической вялости» (А. Блок).

«В полной и здоровой натуре тяжело лежат на сердце судьбы родины» (В. Белинский).

«Всякое искусство за что-то против кого-то направлено» (А. Луначарский).

«Политика и творчество... – одно и дело» (Е. Летов).

Меня могут упрекнуть в том, что я смешиваю содержательность и политическую содержательность.

Вопрос к знатокам русской литературы: где вы видели содержательных и аполитичных поэтов и писателей? Да, понятно, что чистой политики не должно быть много. Но ее видно (как видно свет от источника света с разных точек). Читайте между строк.

И хотелось бы увидеть не просто политическую, а острополитическую содержательность. Понимаете, жить для поэта – значит искать себе проблем. Не искать себе проблем – значит сложить ручки на груди, значит превращаться (если говорить о коллективе поэтов) в рассадник тщеславия, в школу равнодушия, в бюро ритуальных услуг.

А есть ли условия для самой настоящей, самой живой поэзии? Думается, что «друзья спокойного искусства» постарались, чтобы их не было, чтобы не говорилась правда о жизни. И возникает образ Некрополиса, поэты которого выращивают стихи в пробирке, а читатели пробавляются политическими баснями.

...Писатель слов и сочинитель фраз,
В простого превратился ты писца –
Поэтому не трогаешь сердца!

 


Журнал издается Литературным объединением ОмГУ с 2001 года.

Разработка и поддержка сайта: студия LiveTyping