Пилигрим - литературно-художественный журнал Содержаие номера

ПРОСТО ЛУЧШЕ НЕ БЫВАЕТ
Евгений Груздов

 

Часть первая. Форма бытования: самиздатовская газета; масштаб деятельности: общежитие; содержание: «капуста».

В общаге, в двушке на стене у нас была черная надпись «Просто лучше не бывает» – это был наш девиз. Правда была еще надпись на идише, что-то типа «Колодяжный айс дер израильдикер зун» – это был девиз нашего соседа по комнате. Но дойти до этого своим умом, хотя и повторив слово в слово Юнну Мориц, мы смогли не сразу.

А началось все на абитуре. Я и мой друг Евгений покинули один из районных центров Северного Казахстана и прибыли в университетский город Омск, чтобы стать: а) образованными людьми, б) горожанами, в) определиться в своей мечте, г) осуществить мечту (стать героями труда или в крайнем случае получить хоть какую-нибудь премию). Еще школьниками мы оба коллекционировали газеты, а еще мы издавали свои собственные рукописные газеты. В основном содержание этих газет касалось самих газет. Сейчас в это трудно поверить, но добрую половину газет занимала реклама. Просто тогда её было так мало, и она казалась такой красивой. А потом, из-за обрушившегося на нас потока рекламных бюллетеней, мы перестали собирать газеты. Хотя «хвостатые» студенты и называли нас «гнусная абитура» (это из-за того, что абитуриент только сам за себя), нам уже тогда было весело; я издал первую не газетную газету «СибАб» (Сибирский абитуриент), а Евгений написал свой первый «роман» о суперагенте ВВС. Наверное, так мы сдали свой вступительный экзамен на творческий факультет.

Прототип «ВВС» в ОмГУ не поступил. Сейчас вспоминаю и кажется, что не баллов ему не хватило, а какой-то освобожденности, что ли, слишком хорошо знал, чего хотел; но зато из тех, кто поступил, набралась целая команда тех, кто был готов учиться друг у друга чему угодно. Была какая-то уверенность – «здесь плохому не научат!», это и значило учиться в университете.

Да, кстати, и команда была не одна, рядом группировались другие такие же одержимые освобожденностью: кого-то соединил футбол, кого-то танцы и девушки, кого-то театр, кого-то рок, да мало ли что. Было и что-то общее у всех у нас, поступивших в 1989 году: много политики, желание узнать правду, рок-музыка, желание повидать другой мир, пожить в нем. Наверное, что-то забыл.

Я пообещал написать окололитературные воспоминания, представить свой опыт как типичный. Поэтому вернемся к газетам и всякой другой чепухе, без которой мы не мыслили себе жизнь. Первая газета, которая называлась «Час Шик», была выполнена авторучкой, там были какие-то дурацкие анекдоты и загадки (так получилось, что именно она сохранилась, просто её не читали). Мир вокруг нас изменился, это там дома не о чем было больше писать как о газетах, а тут такое творилось. Хотелось всему найти выражение. Вот и получается, что форма то была, а содержания пока отсутствовало.

Н. Графов повернул нас к литературе. Мы тогда часто ездили домой на поезде Омск-Курорт Боровое (Бурабай-Кембридж), там продавались дешевые, страниц на пятнадцать, напечатанные на серой газетной бумаге книжки в дорогу, их даже разрезать приходилось самим, совсем как в XIX веке. Чаще всего издавались классические детективы и фантастика, но появлялись и просто графоманские проекты. Вот на них то и ополчился Н.Графов. Хотя, по правде говоря, это была тоска по новому качественному чтиву.

«Последний призрак Эшер-хауса» Роман из серии «ВВС»
Часть первая …

Пора, брат, пора…
(А.С. Пушкин)

Гроза левого рукава Млечного пути и устья реки Замбези кровавый агент ВВС по кличкам «Гугенот», «Стальная челюсть, «Бакута – острые зубы» устроился в кресле, чтобы начать учить хинди. Вдруг зазвонил телефон. «Мафия» – подумал ВВС. Но это оказалась не его теща Мафия Игнатьевна, а его шеф и друг Барбариска.

— Алло, ВВС, включай скорее телевизор. По Алма-Ате такое передают!

ВВС стремительно включил часы-холодильник, которые по средам были еще и телевизором, в остальные дни телевизором были: утюг, банка с огурцами, теща, сосед и другие вещи.

Дикторша с монголоидным лицом передавала: – …Эти странные события происходят в Эшер-Хаусе, бывшем имении виконта Морруа, что в 15 километрах севернее Кызыл-Орды…«

Вот те бабушка и юркнула в дверь, качественное чтиво. Революция произошла, когда старшекурсник химфака (Дмитрий Витальевич) дал нам пишущую машинку. Теперь под копирку можно было выдавать тираж. А тираж обязывал! Так «Час Шик», не правда ли претенциозное название, превратился в литературно-информационный бюллетень. Число реальных авторов ненамного уступало числу реальных читателей, но зато каждый автор выступал под целым букетом псевдонимов. Сохранился любопытный документ «ГОНОРАР», что-то вроде почетной грамоты: «Автору произведения /й/, напечатанных в первом номере литературно-информационного бюллетеня «Час – Шик», и подписи двух редакторов – главного и простого, и сакраментальное «редакция благодарит А. Псевдонимкина, А.Ъ. Утюгеняна, Су Ли Туана, а также братьев Загробных». Проза и вообще что-то серьезное как-то не прижилось в газете, была правда попытка издания Н. Графовым серьезной газеты «Мост» с девизом «Куда идем, туда дойдем», в которую должны были попасть всяческие философские трактаты. Проект скончался на половине первой страницы. Во втором номере «Час Шика» появились мои первые стихи. Как сказал В. Светашев, мой поисковско-театральный друг и уже печатающийся в омских малотиражках поэт: « На одного поэта в России стало больше». Сказал и хряпнул водки.

Теперь гордость не позволяла мне не писать стихов, началось мое долгое освоение этого труднейшего языка самовыражения. Но прежде чем перейти к следующему этапу, хочется отдать должное читателям и авторам «Час Шика». Были еще одноразовые газеты: «Конъ» – «орган профкома, комскома, жилкома, военкома, замкома и парткома терапевтического отделения кинявичской районной больницы», с девизом «Долой самогоноварение!» и «Елена» – «орган Кинявичского районного комитета КПСС и районного совета народных депутатов», с девизом «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!». А еще были рождены особые жанры литературы: «Литературная красная книга» (список книг, которые нельзя сдавать в макулатуру под страхом смерти), названия рок-групп (нужно было сочинить название для рок-группы на каждую букву алфавита, кто поспорит с тем, что это не поэтический жанр? Так, кстати, родилась группа непоющих панков «Цитируя Мао»). А еще была «Морозовская дверь», куда периодически записывались максимы, порожденные нами или востребованные от классиков самой жизнью, например, «Одно неизвестное похоже на другое неизвестное», «Зачем рушить традиции или отсутствие таковых», «Аллах поиздевается над ними и усилит их заблуждение, в котором они скитаются слепо!» (Коран, Сура 2 Корова), «Человек без Бога, подобен земле без человека», «Женщина должна быть или глупой или умной настолько, чтобы казаться глупой», не все бесспорно. А еще был перекидной календарь, каждый лист которого рисовался за день до дня, которому он посвящен, что ни день, то праздник, что ни праздник, то повод.

А еще это была эпоха видеосалонов, киноман, затесавшийся в наши ряды, осваивал жанр маленькой критической статьи, где в конце обязательно выставляется оценка. Один раз в его картотеку просмотренных фильмов мы подсунули карточку о блокбастере «Бой под одеялом». Кое-кто, этим отличались историки, создавал политические памфлеты типа «Гражданская война в СССР 1991-1999 гг». Или гимн китайской молодежи:

Великий Китай
Ты там за горой.
Я вижу тебя
Ты рядом со мной.

О партия Мао,
Ты свет наших Дней.
Ты путь озаряешь
Как сотни огней.

На наших знаменах
Пять звездочек в ряд.
И с именем Мао
Идет наш отряд.

На омском гербе
Китайский барсук.
Мы вырубим кедр,
Посадим бамбук.

Америку сразу
Обгоним , и вот
Китайский плывет
По Неве пароход.

Живи же вовеки,
Наш Мао родной,
Миллиарды китайцев
Пойдут за тобой

Союз действительно распался, Китай теперь супердержава, которая только нас самих еще не производит. И как-то политика совсем надоела, зато экономика стала царицей. Инфляция и социальное расслоение изменили характер жизни в общежитии.

 

Часть вторая. Форма бытования: самиздатовские сборники и малотиражная газета; масштаб деятельности: университет; содержание: лирика.

Университетская литературная жизнь материализовалась на страницах газеты «Омский Университет». Сначала была рубрика «Капля поэзии», потом родилась «Лит-оргия». Нас было много, мы были разные. Правда каждый второй поэт был из театра «Поиск», оно и понятно, во-первых, Нина Александровна – она и режиссер и главный редактор, во-вторых, театр был центром притяжения творческих личностей, а уж каковы формы этого творчества вопрос второстепенный, в-третьих, «Поиск» – театр «ПОэзии И Сатирической Комедии». В 1991 году была постановка по творчеству М.И. Цветаевой. Хочешь – не хочешь, а начнешь мыслить поэтически. Но в первую очередь мы учились друг у друга. Мои учителя-ученики пришли в «Поиск» на следующий год – Евгений Серебренников и Александр Вениамин. А еще мне повезло, мой друг Алексей Вольский уже тогда писал удивительные стихи, он к тому времени уже прочитал всего доступного, в первую очередь через самиздат, Бродского, был лично знаком с замечательным новосибирским поэтом Светлосановым.

Конечно, мы были не единственные, в той же газете печаталась загадочная Ифандопуло, дебютировали Дмитрий Соснов, Татьяна Иванова и многие другие. Они тоже тусовались, тоже спорили, и, подобно нам, делали это не для того, чтобы прославиться или заработать деньги (возможно ли это?), а чтобы здесь и сейчас что-то происходило с нами (с ними, с вами), чтобы нам (им, вам) было интересно. Общались, значит. Группа, предводительствуемая Дмитрием Сосновым, собралась вокруг преподавателя юридического факультета В.А. Симонова. С его подачи в университете стали проводиться поэтические вечера. По старой омской традиции, заведенной еще Антоном Сорокиным, на таких вечерах полагалось избирать короля поэтов. Первый вечер прошел как-то незаметно, в форме межсобойчика, там-то и появился первый король университетских поэтов, к сожалению, я не помню его имени. Ко второму вечеру этот круг поэтов был готов уже во всеоружии – были развешаны афиши, приглашены гости. В число гостей попал всегда миролюбивый, в яркой желтой или оранжевой рубахе (чем не поэт), Евгений Серебренников. Он-то и позвал с собой меня и приехавшего ко мне в гости Вольского, который уже год как перевелся из нашего университета в новосибирский. Дима Соснов был великолепен, он готовился, а посему серьезно надеялся заполучить титул короля университетских поэтов. Среди гостей также оказалась Елена Нуриева, молодой рок-бард. Лена понравилась всем. Вольский решил по-своему отблагодарить девушку за её песни, он вышел, рассказал, что он де гость, приглашенный гостем, к университету имеет косвенное отношение, и прочитал свои стихи. На Алексее был длиннющий, несколько раз обернутый вокруг шеи, шарф. Я смутно помню, что он читал, наверное, «Я время измеряю посигаретно» и «Руку вора нашарю в кармане / и пожму эту руку легко / (вор наказан всегда на экране, / так хоть в жизни прощу я его)». Когда подвели итоги: королем был избран «юноша в шарфе» – «варяг», а королевой – Нуриева Лена. Как и полагается варягам, они совершают набег и увозят наилучшее, мы забрали Лену и ее подругу и отправились в общагу праздновать победу до утра. Я сохранил рисунок, сделанный моим однокурсником А. Кораблевым, который все видел своими глазами.

Вот те бабушка и Юрай Хип, победа! Это событие, безусловно, историческое, но не единственное, что следует отнести к этому периоду. Помимо того, что мы все попали на страницы печатного органа, и даже наш киноман завел свою рубрику «Застава 53», мы попытались издавать свои авторские сборники. Тогда компьютер еще не стал частью повседневной жизни, и матричный принтер был дорогой вещью. Поэтому сборники создавались по старинке на печатной машинке. Издательство все также называлось «Час Шик». Причем этим лейблом стали пользоваться все, кто считал себя членом особого сообщества. А в качестве примера приведу стихи-посвящения, которые не могут не появиться, если люди так много общаются друг с другом.

У входа, словно два пажа,
Стояли. Ты курил, я мерз.
Кого-то кто-то провожал.
А скорый вскоре нас увез.

 

Евгений Серебренников

Пророчество

Грядут большие перемены,
Но все останется, как есть.
Тебе любимчик Мельпомены,
Привалит так, что и не счесть.

Прибудет мира, славы, хлеба,
Любви, прощения, венца.
И будет долго клянчить небо
Вверх обращенного лица.

Да, будет вечно биться гений!
С Эдема до последних дней.
Сорви со стенки объявлений,
Икону Матери своей.

 

Александр Вениамин

Октябрь

Над первой чашей – строгая Судьба:
Не различить за осенью лица мне.
Другая чаша – Времени раба:
Оно сюда свои бросает камни,
Уравновешивая мудро путь и срок,
Свинец и сердце, запад и восток.

 

Евгений Груздов

Я помню маленький вокзал,
Как два безбожника стояли,
Лишь тополь веточки вонзал
В кусочек неба. Звезды крали
У бесконечности предел.
Так стены прег… Рождают эхо!
Но зал набился, загалдел,
И стало тесно в ритме смеха…

 

Часть третья. Форма бытования: малотиражные сборники; масштаб деятельности: город; содержание: индивидуально.

Но, в конце концов, пришло время великой технической революции – компьютеризации. К этому времени и мы почувствовали себя уже не только учениками, но уже что-то могущими. И тут мы прослышали о конкурсе молодых литераторов, затеянном омским отделением Союза Писателей России. В компании с Александром Вениамином, мы отправились в «Звездный» сдавать свои опусы, распечатанные на матричном принтере. Не знаю, что на нас нашло, но когда нам сказали скрепить материалы в целое, мы соорудили какие-то свитки – папирусы, жутко неудобно. Потом мы боялись, что нас и читать-то не будут из-за этого.

И вот подведение итогов. Наши уважаемые мэтры поступили более чем разумно, они не стали называть самого-самого, а просто поделили на тех, кто скорее похож на литератора (поэта, прозаика), чем на графомана и на тех, кто скорее похож на графомана, чем на литератора. Ура, мы попали в число первых, нам вручили памятные призы, конечно же, книги. А также по итогам конкурса было предложено создать молодежное литературное объединение при писательской организации, были гарантированы место, время и даже читатель. Так мы познакомились с М.П. Малиновским и А.Э. Лейфером, а еще, из молодых: с Аней Мысливцевой, Катей Сычевой, Вероникой Шелленберг и другими. Из нас троих только Евгений Серебренников, который в конкурсе не участвовал, по-настоящему вписался в новое сообщество, Александр Вениамин уехал в Н-ск, я стал семьянином и отцом. Зато Евгений развил бурную деятельность, издался сам, вступил в союз писателей, заорганизовал творческое объединение «Другая Земля», существование которого ознаменовалось выходом двух сборников.

Вот те бабушка и Юрьев день, член союза писателей. Тешу себя надеждой, что на предыдущем этапе я был участником процесса, когда вырабатывались принципы, которые затем легли в основание этого объединения. Подводить итоги рано. Сейчас настолько по-другому выглядят технические, да и финансовые возможности нынешних молодых литераторов, но главное положение, которое я готов отстаивать – это то, что рукописный ли вариант бытования текста, машинописный или распечатанный на лазерном принтере, а то и в типографии с глянцевой обложкой, да и не обязательно печатный текст: фотография, рисунок, песня – все это гарантированно может служить одной цели, чтобы один конкретный человек был интересен другому конкретному человеку, чтобы людям было интересно жить. И не важно, когда и как закончится эта история, важно рискнуть быть, в меру своих амбиций, таланта, пусть и не литературного, а просто таланта получать удовольствие от общения с людьми.

Ну и в качестве подарка одно из последних стихотворений А. Вольского.

Аркадий ВОЛЬСКИЙ

 


Журнал издается Литературным объединением ОмГУ с 2001 года.

Разработка и поддержка сайта: студия LiveTyping

лада калина кросс . пресс релиз фирмы