Пилигрим - литературно-художественный журнал Содержаие номера

ПОЭМА НЕПОВТОРИМОГО
Анатолий Талапин

 

В начале было Слово…

I. ОТСТУПЛЕНИЕ

Родиться важно в Родине
С набором крепких слов,
Жаль, мир как тема поднят был
Давным-давно. Назло
Сказать умеют многие,
Себя, кто только пьян.
Хотел сказать о Боге я,
Да тема не моя.

 

II. ВСТУПЛЕНИЕ В ТАЙНУ

Кто знает, сколько колких фраз
Не сказанные спят?
Рот – океан, бурлит с утра,
Всю душу теребя.
Хрипящих звуков полон мир –
Корабль давший крен,
В нём нахожу прекрасными
У двери (как на грех!)
Следы легчайший ног всегда
С высоким каблуком,
Для них Адам – всегда Адам,
Пред ними лечь легко, –
Вмиг стихнет хруст
Эпох, пройдёт
Тяжёлый гул минут
И только миг,
Счастливый сон
Проникнет тихо в грудь.
Сирены образ на ковре
Житейских волн – мой бог,
Чей сладкий голос всех острей
Заговорил любовь.
Не страшно умереть от мук, –
Ужасен холод губ
И потной рыбы поцелуй
Приятней, если лгут.
Потерян сотворенья день –
Небесный белый бред.
Ознобом рваных ран
Кровь фраз
Нет силы отогреть.
Глаза русалочьи в слезах
Не перейти и вброд.
Себя, как лодку, отвязал
Пред вынутым «ребром»:

 

III. СОТВОРЕНИЕ

День сотворения был белым,
Его небесный пресный бред
Упрятан, словно разум зверя,
В глазах солёном серебре:
Ты на столе у кулинара
Всевышнего (и – ни гу-гу!)
Разрезан надвое, без жалоб,
Жаль только в мире Миру лгут
Все половинки, редко каясь,
Но вышедшая из тебя
И для тебя – тебе – другая!
Да угадать я не могу
Под чешуёй болтливой рыбы
И в царстве твари – дня азы
Неповторимого, как дыба,
Первотворения. Язык
Испытан
До детали,
Лишь не разжать упрямых губ,
Что за собою не позвали,
Оставив вас на берегу
Материка – Тоскливой фразы,
Слова, как в море острова.
(Ум сердцу противопоказан,
Но голос мягок, как кровать).
Подобен гибели слог сладкий
Движенья, жестов, поз игры
(Как по команде,
«Встав на лапки»,
Подарка ждёшь, свой рот раскрыв),
Да чуда мир
Бывает слаб, как
Мозги неосторожных рыб.
День сотворения за дверью
Остался. Сердце, как нарыв,
Кровоточит, гниёт,
И верит,
Идя сквозь дней бесшумных скрип:
Пусть Еву ищет в сотнях женщин
Адам, забывший слов азы, –
Себя Адонисом (не меньше)
Считает пьяной крови сын, –
Растерянный перед природой,
Себя кому ни обещал,
Хоть в первый раз,
А, может, в сотый
Не понял тайны, не узнал!

 

IV. ТАЙНА

Сквозь губы всё на свете этом
И свет из Слова сотворён
От корня и до нас, до веток,
Мы этот сон глотками пьём,
Как поцелуй (цветок в пустыне!),
Он тает с утренней звездой,
А дни становятся простыми,
И ночи – только сладкий стон…
Язык плетётся
К смутной цели:
Всяк говорящий про себя
Прольётся, как весна капелью,
Себя по капельке губя,
А, пригубив другого, –
Пьяный
И ненасытный, и больной,
Как бритва, острый,
Сладко ранит – От пары фраз
В глазах темно,
Прекрасная…
Рабу рабыней – не станет.
Солнце в темноте
Подарит не любое имя…
Луч острый,
Тайна на Кресте,
Твой голос, –
Словно с неба дождик,
А свет из Слова сотворён,
И вся Вселенная – под кожей,
Под сердцем бьётся, как зверёк.
Романтика…
Красивым звуком
Придуман я и сам, а ты,
Моя любовь, совсем не мука,
Сжигающая голос в дым.
Но говорить, –
Когда минуты
Мешают мысли сжать в кулак
И вылакать (как небо утром
Луну лакает)
Сладкий страх?
А вдруг, а может…
Если честно,
И песни голоса – пустяк
Пред той единственною песней,
Когда тебя, как ночь, хотят.
Твой нож – рассвет (тебе смертелен!).
И, сладок, выпитый опять
Прольётся, как весна капелью,
Закат, когда с тобою спят.

 

V. ПРОБУЖДЕНИЕ

Как это пошло:
Я и чувства,
Как «я и чайник»,
«Я и стол».
Язык клянётся:
«Мир не вкусный,
Когда он пресный и пустой».
Растаю. Таю,
Словно мёртвый
Твой голос,
Я о нём за – был.
Как перерезанной аорты,
Пустив в лицо напор трубы, –
Стирал остаток сна,
Как гордость, –
Под душем мыл,
И вышел из ночного мира,
Что даже днём с Луною слит,
Где шевелилась рядом сырость –
Слюной дождя был город сыт.
Тиха Вселенная. Под небом
Слова влюблённые, – как пыль.
По капле вытек, словно не был,
Твой голос, я о нём забыл.
Отчаянье в углах, за дверью
И молчаливый шум толпы.
Язык смеётся, он уверен:
Работа, день – не сон, а быль.

 

VI. ГИБЕЛЬ ТАЙНЫ

По «хатам», «норам» – по квартирам
Мы все, как сор стихов, росли.
И душно, душно:
По минутам
Растаскан каждый час во мне:
Вот здесь я вечером, здесь утром,
А где-то там меня уж нет.
Не верю.
От корней до веток
Доверия играет нерв
К тем, кто гуляет, словно ветер,
По обезумевшей весне.
Гостиница, на море лодка
Нам жизнь,
Как каждому из всех.
Мой город в фокусе не чётком
У речки, пригорюнясь, сел.
Тиха Вселенная, а с неба
Плюёт погода серый дождь
И думаешь, что был, но не был,
А обижает разве ложь!?

 

VII. РАЗРЫВ

Романтика.
Никто не вечен,
А человек живой – любовь
Болеет, как кишки и печень,
И умирает вам назло.
Забавно
Засыпает рыба
На берегу. Глаза раскрыв,
Здесь всё сложней Словами сыпать,
Как бисером живой икры.
Желание разлито лужей,
Напиться можно и с земли,
Сам по себе
Когда ты нужен,
А не как платью – нафталин.
Порхают бабочкой подруги,
Работа, день – не сон, а быль
И часто ласковые руки
Любовь ведут путём слепым.
Мой телефон Впитал, как губка,
И не отдал назад тепло
Губ, приласкавших холод трубки,
И капли ярко-красных слов.
Слюну разбрызгивать не стану,
Темнее тени твой рассвет:
Под нежно-белыми устами
Слова есть честные, как смерть:
Когда любовь – люби, не думай,
Ведь одиночество – ты сам,
И «ноль» с друзьями – это сумма,
Но, замолчав, – молчи в глаза.
Сквозь губы всё на свете этом,
Сквозь зубы, разве, зло. В лицо
Лишь ветер плачет, чуткий ветер,
А по щекам стекает соль.
Как из разорванного горла,
Твой голос (я о нём забыл).
Умея не по-детски гордым
Родным на радость молча быть,
Хочу ли я?
Ответ немого,
Не моего, чужого рта
На звуков колдовство и крови:
«Уйди, отстань, оставь».

 

VIII. В ПУСТОТЕ

Терпение,
И время рвотой
Воспоминаний облюёт
Щенячий и почти животный,
И настоящий этот год.
Да разве голову поднимет Вот так когда-нибудь весна?
Дома, цветущих яблонь иней…
Могу, но не желаю знать
Молчание в углах, за дверью.
(А, называя, – создают!)
Нет ничего, чему доверить
Умел бы душу я свою
Вот так же. Словно дождик, пьют
Прохладный воздух
Кожей жабры
Попавшихся,
Но «люб – не люб?» –
Вопрос, как номер,
Что не набран.
Расту. Пусть небо искупает
Прозрачной кровью чью-то смерть.
Запаян рот –
Могила тайн,
Но как опомниться – не знаю,
Где выход выпросить судьбе?
Мир рухнул мимо, дорогая,
Меня забыв убить в себе.
Родные, близкие, знакомый…
Я как не был, я как не есть.
Твой голос был мне лучшим домом!
Затвердевающая смесь
Минут окаменит рот, губы
И камнем сделает язык,
А слов топор под корень срубит
Меня забавного, как цирк.
Уж не смешно. Синеет вечер
И день прошёл вокруг меня,
Но чувства, как больная печень,
Пришли, чтобы покой отнять.
«Желание разлито лужей,
Напиться можно и с земли»,
Прочь суеверный пряча ужас,
И забывая свой Олимп.
И пусть в аду себя поселит
Всяк говорящий про себя –
Прольётся, как весна капелью,
Себя по капельке губя.
Больные головы сплетают
Небесный белый сладкий бред,
И пусть скажу, что не святая,
Я знаю,
Мучить-то не грех!
Распятый Бог не распинает,
Но, находя других богов,
У трубки телефонной тает
Дыхание ненужных слов.

 

IX. МОЛЧАНИЕ

Живые тени – пятна глаз,
А голос тих, как вечер,
Мой (на прощанье!)
Пьяный взгляд
Накинь себе на плечи.
Укутав чёткий профиль в дым,
Молчишь за сигаретой,
А будет скучно – пару фраз
Подам тебе за это, –
Что смысл раскрыт, Как рыбий рот
На берегу,
И душно
Себя в песок из слов зарыть,
Молчать гораздо лучше.
Качает тени свет свечи,
Чудесный кончен вечер.
Давай и завтра…помолчим
При жарком свете свечек.

 


Журнал издается Литературным объединением ОмГУ с 2001 года.

Разработка и поддержка сайта: студия LiveTyping