Пилигрим - литературно-художественный журнал Содержаие номера

АЛДАР
Анна Ведерникова

 

Первое происшествие с нами случилось еще по пути. Я так и знала, что вляпаюсь куда-нибудь с этой Ленкой.

Усаживали нас на поезд мой папа и Ленкин воздыхатель. Последний долго беспокоился, удобные ли у нас места, хватит ли еды, присматривался к нашему пока единственному попутчику — молодому парню с азиатским лицом, потом решил, что ничего потенциально опасного нет в его весьма чахлой комплекции; когда поезд тронулся, долго махал Ленке вслед.

Мой папа ограничился последними «ЦУ» (ценными указаниями) и по-мужски скромной отмашкой.

Не успел поезд выйти за пределы города, а Ленка уже приставала с расспросами к соседу по купе, чем меня безмерно удивила: парень из-за внешней неказистости был явно не в ее вкусе, однако казалось, что серьезно ее заинтересовал.

Она увлеченно рассказывала, что мы едем в гости к вот ее (моего то есть) отца другу, он живет на Алтае и пригласил ее (меня то есть) летом приехать отдохнуть, и она (то бишь я) взяла Ленку с собой, потому что мы такие подружки, еще со школы… Ленка трещала без умолку, а когда парень смог вставить слово и спросил, в каком месте Алтая живет наш знакомый, она осеклась и посмотрела на меня.

— На Катуни где-то, — отозвалась я.

— Я почему спрашиваю, — обернулся ко мне попутчик, — я сам там живу, вот на каникулы домой еду.

— Так Вы — студент? А где Вы учитесь? — оживилась Ленка.

— В медицинском, — скромно ответил тот.

— Ой, а у меня тоже там подружка учится, Костякова, не знаете такую? — парень смущенно улыбнулся, мол, извините, не знаю. — А я на филфаке, а она — на экономе…

Ленкин треп висел в воздухе, как столб пыли. Парень был явно тронут таким вниманием к своей персоне, скромно улыбался, вообще он показался мне славным малым.

В купе постучали, и вошел проводник. Ленка замолчала. Ее глаза бегали по вошедшему парню снизу вверх (итого метра два, не меньше) и справа налево (тоже, надо сказать, это было значительное расстояние).

Я с интересом наблюдала за Ленкой. Медовым голоском (расправив плечики, задрав головешку) она осведомилась, а когда мы будем в Бийске… а-а, понятно… а сколько стоит постель? — и так далее.

Проводник сделал свое дело — собрал билеты — и вышел.

Ленка замигала мне левым глазом (я сидела слева) и закивала в сторону закрывшейся двери.

Примерно через полчаса Володя (так звали нашего соседа) вышел, чтобы мы могли переодеться. Я взглянула на Ленку, и меня разобрал смех.

— Видела, какой мальчик?! — она, конечно, имела в виду проводника.

— Ленка, я все твоему Витьке расскажу!

— Дурочка, я же так — из спортивного интересу! И вообще — я не для себя стараюсь!

Я вспомнила, что у Ленки навязчивая идея — найти мне «мальчика» (у нее все парни от 16 до 35 лет были мальчиками), и она всегда ссылается на меня в таких случаях.

— Пойду-ка я узнаю чего-нибудь, — решила она.

— Ага, где тут туалет, например, — я не удержалась, чтобы не съехидничать.

— Нет, например, сколько стоит чай. Или нет… Ну, подскажи что-нибудь! Не для себя стараюсь!

 

Во время обеда Ленка усиленно скармливала наши съестные запасы, кстати, немалые, «голодному студенту» — Володе, а после куда-то пропала. Мы с Володей беседовали об Алтае, причем я узнала много полезного, что пригодилось мне в наших дальнейших злоключениях. А Ленки все не было. Я начала беспокоиться, но Володю вмешивать в Ленкины амуры не хотела, а сама стеснялась спугнуть Ленкину «удачу».

Наконец, нервы не выдержали, и я отправилась в начало вагона под весьма благовидным предлогом (кружку помыть).

И что же?

Ленка стояла в дверях купе проводников и беззаботно трепалась с проводником. Но (тут я чуть со смеху не померла) не с тем красавчиком, который собирал билеты, а с его напарником, маленьким прыщавым пареньком. Я окликнула ее, она сказала: «Подождите, я сейчас» и подошла ко мне.

— Ну что, узнала, где тут кипяток дают? — поиздевалась я.

— Я спросила, можно ли взять одеяло, а он говорит: «А зачем Вам одеяло?», а я: «Ну, а вдруг я ночью замерзну, мне же лень будет идти к Вам за одеялом» и все такое.

— А где твой этот, качок?

— Да, — она махнула рукой, — он отдыхать пошел, они же по очереди работают.

— Не повезло, — усмехнулась я.

Ленка подумала, что это мне не повезло.

 

Мы стояли на какой-то станции уже полчаса, за Ленку я больше не беспокоилась, она предупредила, что они с проводником Толиком пошли «коня менять», то есть смотреть, как отцепляют один паровоз и пристегивают другой.

К тому же я спросила у женщины, которая подсела в наше купе на этой станции, стоит ли на платформе девушка в коротких шортах, а та ответила, что стоит и хохочет с какими-то курящими спортсменами (очевидно, опять напала на каких-нибудь качков).

Поезд тронулся, а эта озабоченная все где-то торчала. В наше купе постучали, но когда я открыла, никого уже не было. Я выглянула в коридор и увидела, что из дальнего купе машет Ленкина рука. Я не поняла, зовет она меня или просто успокаивает: я, мол, тут, еду дальше.

Путешествие продолжалось.

 

Дело подходило к вечеру, даже можно сказать — к ночи, пора было ужинать, и я решилась вторгнуться в Ленкину новую личную жизнь. Я отправилась к последнему купе, где последний раз видела кусочек Ленки, робко постучала.

Мне открыли. Четверо «спортсменов», уже изрядно откушамши, несказанно обрадовались и стали звать меня присоединиться к ним. Ленка сидела между двумя из них, но когда она попыталась встать, ее тут же затянули назад. Я сказала: «Лен, ты как хочешь, мы ужинаем без тебя». Она ответила: «Подожди, я сейчас приду», на что компания дружно загоготала.

Я вернулась в наше купе, рассказала обо всем Володе и с подкрепленными силами вернулась к Ленке. Однако на этот раз нам не открыли.

Володя, видимо, прочитал в моих глазах тихий ужас и начал действовать. Он ушел и вернулся с обоими проводниками. Толик открыл двери своим треугольным ключом, а второй зашел и сказал: «Так, всё, все по своим купе, через пять минут гасим свет».

Так Ленка была спасена.

Я отозвала ее в тамбур и обругала не самыми приятными словами. Она оправдывалась, что это нормальные парни, только малость перебрали, да че ты, я бы и сама с ними справилась. Ну что бы они мне сделали? Ну, не убили бы, в конце концов.

Я была так зла на безалаберную Ленку, что долго не могла уснуть. Спала весь следующий день.

А Ленка сидела у Толика и слушала его болтовню.

 

В Бийск мы приехали рано утром. Ленка распустила свои космы, накрасилась, будто ехала не в глушь алтайских гор, а в столицу. Дядя Алдар встретил нас у вагона, не сразу узнал меня без лохматой гривы. (Я исполнила свою давнюю мечту и подстриглась сразу, как сдала последний экзамен. Отрезала полуметровый хвост и стала похожа на мальчишку). Он галантно познакомился с Ленкой, посадил нас в свой автомобиль и покатил в сторону, где вдали синели горы.

Мы с Ленкой задремали, а когда проснулись…

Нас окружала настоящая сказка. Кругом была такая красотища, что от нее, а не от опасной горной дороги кружилась голова.

Ленка на заднем сиденье металась от одного окна к другому и доставала меня своим «Анька! Погляди скорей туда! Теперь туда! А вон там!..».

Дядя Алдар добродушно усмехался. Конечно, смешно смотреть на двух дурочек, которые первый раз в жизни увидели что-то выше девятиэтажки.

 

Мы прибыли на место уже далеко за полдень. Дядя Алдар жил в очень маленькой деревушке, но его дом был впечатляюще большим даже для нас, горожанок. В нем все было обустроено, что называется, по последнему слову техники. О том, что дядя Алдар — состоятельный человек, я знала давно, но такого, признаться, не ожидала.

Он познакомился с моим отцом пару лет назад, когда приезжал в наш город по каким-то своим коммерческим делам. Отец возил его ящики с товаром, тот прилично заплатил за работу, а потом они сдружились, и дядя Алдар, когда снова приезжал, всегда обращался только к папе за помощью. Однажды дядя Алдар заехал к нам в гости, познакомился с мамой и со мной и пригласил меня к себе погостить и отдохнуть. Я была не против вырваться из города в место, которое называется «экологически чистым». Только родители боялись отпускать меня, маленькую девочку, одну, пусть даже к хорошему знакомому. Наконец, девочка подросла, закончила третий курс и сказала: все, этим летом я обязательно поеду.

Для спокойствия родителей, собственного удовольствия и ее радости я взяла с собой Ленку. Она решила, что не может «сидеть на шее» у дяди Алдара, поэтому весь год складывала свою тощую стипендию, а теперь глядела на его апартаменты и смеялась над собой.

Нас приняли как дорогих гостей. К вечеру собрали большой стол, всех родственников и прочее население.

Ленка цвела. Кругом были одни «мальчики», а конкуренцию ей могла составить разве что я с пацанячьей стрижкой да штук пять старушек с раскосыми алтайскими глазами. Так что на отсутствие мужского внимания Ленка пожаловаться никак не могла. Королева деревни.

В первый же вечер ей сделали штук восемь предложений выйти замуж и остаться здесь. Она серьезно задумалась.

Кстати, мне тоже предлагали, но скорее в шутку или для успокоения, мол, ты тоже ничего, тебя бы только откормить да причесать.

А мне было все равно. Кругом было такое зрелище, что там ваша Швейцария! (Я, правда, в Швейцарии не была, зато по телевизору видела).

Я упросила Ленку и соседского пацана пойти осмотреть окрестности. Все последующие дни Ленка крутила амуры, а я с этим пацаном лазила по горам, прыгала через горные речки, причем он каждый раз смеялся и называл меня как-то, что по-местному значило «горная козочка». Я на «козочку» не обижалась, а пацаненка звала Козликом, тем более что его имени я никак не могла запомнить.

С Козликом мы обегали местность в радиусе десяти километров от дома дяди Алдара, и я жалела только об одном — что мой фотоаппарат сломался в Новый год под натиском папиного корпуса.

Мечта дяди Алдара откормить меня никак не осуществлялась, потому что все, что в меня впихивали три раза в день (а ела я как небольшой слоник), сжигалось в наших с Козликом походах.

Зато Ленка добрела на глазах. Долгие прогулки вдали от дома ей не нравились, зато у дома дяди Алдара вечно крутились ее ухажеры. Поэтому она добровольно взяла на себя обязанности по уборке особняка, училась у старушек готовить, чего дома никогда не делала, и даже предложила дяде Алдару помощь в его деле.

Дядя Алдар держал свою артель, если можно так выразиться. Они ловили в реке форель (дядя Алдар сам этим занимался, это явно ему нравилось), разделывали ее, готовили каким-то особым образом и сбывали в магазинах, в том числе в нашем городе.

Меня как экономиста интересовало это производство, но больше с финансовой точки зрения. Ленка же крутилась возле форели потому, что на дядю Алдара работали молодые мужики, с которыми можно было превосходно поскалить зубы в хорошем смысле этого слова.

С гастрономической точки зрения форель перестала нас обеих интересовать уже на третий день. В любом виде.

Так летели дни.

 

Июль подходил к концу, и мне стало казаться, что пора бы и честь знать. Однако, когда я заговаривала об этом с Ленкой, она хмурилась и отвечала: «Как скажешь». Дядя Алдар вообще отшучивался: «А зачем вам домой ехать? Выходите тут замуж, вон сколько женихов, да оставайтесь».

 

Однажды мы с Козликом возвращались с прогулки. Мы ходили далеко, за семь километров, к тому месту, где дядя Алдар ловил форель, смотрели, как ловко он с ребятами управляется в быстрой горной реке, а теперь шли назад.

«Жалко, что ты девчонка», — сказал Козлик.

— Это почему? — удивилась я.

— Выйдешь замуж, будешь много работать, постареешь. С тобой уже тогда не погуляешь.

Я засмеялась.

— Ну, во-первых, я пока замуж не собираюсь. А во-вторых, у нас женщины не работают так много, чтобы быстро стариться.

Он остановился и внимательно на меня поглядел.

— А у нас работают, — ответил он, — больше всех. А иначе муж забьет до смерти.

— Дурацкие у вас законы. Не выйду я у вас замуж, — пошутила я.

Он вздохнул глубоко и тихо ответил:

— Выйдешь, выйдешь.

— С чего ты так решил?

— Дядя Алдар хвастался, что невесту себе привез, когда ты приехала.

— Ну, насмешил! И ты поверил?! Да он же шутит! Ты посмотри, какая же я невеста? Мне еще самой няньку надо.

— Нет, ты уже совсем взрослая. У нас такие уже по трое детей имеют.

— Да успокойся, не собираюсь я замуж. Я еще на будущее лето приеду, мы с тобой устроим сплав на байдарках.

Я долго рассказывала про байдарки, и Козлик заметно повеселел.

 

Когда я передала Ленке наш с Козликом разговор, и она хитро смеялась.

— Чего захотели, замуж. Хе-хе... Да они в зеркало хоть раз смотрелись?

— Да ты же, Ленка, сама от них не отлипаешь.

— Так я это… Скрасить досуг. Но чтобы хоть поцеловаться с одним из них — бе-е.

— Да? А я, было, подумываю, не станешь ли ты матерью при такой бурной жизни.

Ленка выпучила глаза:

— Дура, что ли? Чтобы я — с этими? Узкоглазыми?

— А кто тебя знает? — облегченно вздохнула я.

— Ну, подружка, ты прикололась… Матерью. Совсем.

 

Проходил август. Дядя Алдар во время поездок в ближайший городок звонил нашим родным, что с нами все хорошо, иногда брал нас с Ленкой с собой, и тогда мы тоже звонили.

Во время одной такой поездки к дяде Алдару подошел какой-то мужик, прилично и дорого одетый, так что я сразу решила, что он, как и дядя Алдар, бизнесмен. Они о чем-то беседовали на своем алтайском, когда Ленка наконец наговорилась с ненаглядным Витькой (да, скучаю, нет, пока не собираемся домой, да, люблю и прочее) и вылетела, сияющая, из здания почты. Я заметила, как посмотрел на нее тот, солидный дядька (ух, как он посмотрел!), но ничего ей не сказала, а то еще загордится.

Но когда на следующий день дядька приехал к дяде Алдару в гости, и они опять о чем-то договаривались на непонятном нам языке, я предупредила Ленку, что, возможно, к ней проявляют серьезный интерес.

Она радостно рассмеялась.

— Ленка, пора бы нам домой, — тревожно сказала я.

— Да ну тебя! Тут ко мне такой интерес, на «Джипе» приехали. В нашем городе кто-нибудь на «Джипе» мной интересовался?

Ленку все забавляло. Когда в следующий раз этот черт приехал снова, и через дядю Алдара передал ей подарок — довольно изящное и дорогое украшение, я не на шутку встревожилась.

Вечером я опять спросила дядю Алдара, не пора ли нам домой. Через две недели начинаются занятия в институте, и вообще мы загостились…

Дядя Алдар пытался снова отделаться своими шуточками, но я была настроена решительно. Он сказал:

— Погостите еще недельку, что вам в городе делать?

Мы остановились на том, что уезжаем через неделю, и разговор закончился.

На следующий день Козлик повел меня на одну вершину, куда я хотела забраться уже давно, но все откладывала.

— Козлик, а о чем вчера говорил дядя Алдар с тем гостем, на «Джипе»?

Он удивился:

— Разве ты не знаешь?

— Конечно, нет, раз спрашиваю!

— Во дела! То-то я и думаю, что это ты говорила, что замуж не собираешься, а тут…

У меня бешенно заколотилось сердце, так, что, казалось, эхо в горах отзывается на этот грохот.

— Рассказывай все по порядку и ничего не пропускай. Ты понял?

— Понял, понял. Вот. Приехал, значит, тот, чтобы дядя Алдар ему отдал в жены твою Ленку. Сначала он хотел тебя, но дядя Алдар сказал, что ты — его, дяди Алдара, невеста.

Это могло быть всяко. Это могло быть правдой, тогда я пропала. Не совсем, конечно, но плохи мои дела. А могло быть так, что дядя Алдар просто отводит от меня взгляд этого мужика…

— Ну, ну, дальше!

— У них какое-то общее дело. Что-то продают.

— Форель?

— Нет, форель дядя Алдар продает один. А этот мужик тоже что-то продает, только дядя Алдар ему то ли должен, то ли они вместе что-то затевают. Не знаю, ты бы, наверное, поняла, только ты языка нашего не знаешь.

— Так что с Ленкой?

— Да, с Ленкой у них вроде все решено. Дядя Алдар давно говорил, что Ленка — плохая невеста…

— Когда? Кому он это говорил? — перебила я. — Подожди, давай остановимся и сядем где-нибудь.

— А на гору? — спросил Козлик.

— Не пойдем на гору. Давай, отвечай.

— Так он это давно говорит, так, между нашими давно уже говорят, что она хоть и ладная, но плохая невеста. Она, понимаешь, не скромная, а у нас жена должна быть скромная, на других не смотреть. Вот как ты.

— Получается, я хорошая невеста, а Ленка плохая?

— Так ты худая только, и кос нет.

— Чудесно. Лучше не придумаешь. Значит, Ленку уже сосватали. А у нее даже не спросили. Кажется, нам пора отсюда.

— Ты лучше поговори с нашими женщинами, они тебе лучше объяснят.

Когда мы вернулись, я первым делом отправилась к нашей старухе. Я спросила, правда ли, что дядя Алдар хочет на мне жениться.

— Правда, голубушка, твоему дяде Алдару хозяйка в дом нужна.

— Но ведь я не согласна!

— Ой, девушка, нас никто никогда не спрашивает. А что тебе? Дом у Алдара богатый, душа у него добрая, плохо тебе не будет.

— Да не хочу я замуж! У нас так дела не делаются. Скажите лучше, как мне быть, может, убежать отсюда?

— Нет, отсюда не убежишь, — обнадежила старуха.

Я чуть не взвыла. Двадцатый век на финише, а тут такое средневековье!

— Да что у вас, своих невест нет, что ли! Дяде Алдару скоро пятьдесят, а туда же — жениться! Да пошли вы все! Сбегу к чертям! Где Ленка?

— Подругу твою часа два как увезли, — сообщила она.

Я подскочила на месте.

— Как? Куда увезли?

— Так. Посадили в машину да повезли.

— Связанную, что ли? — я никак не могла сообразить.

— Да почему, сама пошла. Сказали, что в гости.

— А когда они вернутся? — все еще на что-то надеясь, спросила я.

— Кто? Дядя Алдар?

— Ленка! Когда она вернется?

— Да теперь уже, наверное, никогда, — спокойно ответила старушка.

— Почему? Почему вы так решили?

— Так за нее калым привезли, сама видела, мешки в сарае выгружали.

Я чуть не сошла с ума. Сразу. На месте. Потому что это бред какой-то. Так не бывает. Все плыло перед глазами, а в голове вдруг со всей ясностью возник вопрос.

— А где живет этот человек?

Этого старушка не знала.

Я начала действовать.

Кабинет, где дядя Алдар хранил свои бумаги, закрывался на замок. Но я последнее время неплохо потренировалась в альпинизме без снаряжения, и поэтому залезть в кабинет через разбитое мной же окно было несложно. На мое счастье, вокруг не было ни души, кроме Козлика и старушки (она готовила свою стряпню). Я долго рылась в бумагах, пока не наткнулась на счет, датированный вчерашним днем, где стояло это трудно выговариваемое имя дядьки, которого я для краткости окрестила чертом. На счете стояло название какого-то городка.

Я выбралась из кабинета, поймала Козлика и спросила, что это за городок.

Оказалось, что он находится рядом с тем, откуда мы звонили домой.

Я спросила у Козлика, не мог бы он меня туда проводить. Он ответил, что его за это прибьют. Тогда я узнала от него подробно, как добраться самой (благо, изучила окрестности за время «отдыха»), получила еще кое-какие сведения, потом сложила в рюкзачок наши с Ленкой документы и те деньги, что она копила весь год, боясь «сесть на шею» дяде Алдару.

На все это ушло минут десять. Я торопилась и нервничала, как в страшном сне, и испытала огромное облегчение, когда убежала за пару километров от злополучного дома.

Я шла быстрым шагом вдоль дороги, но по лесу. Козлик предостерег. Машину ловить было бесполезно и даже опасно: в этой местности девушка одна на дороге — это ЧП.

По дороге я строила планы вызволения Ленки, хотя понимала, что ничего путного я придумать не могу. Была только одна разумная идея.

Еще я размышляла, что же это за калым такой за Ленку. Сначала я, дура, подумала, что это деньги. Я пробралась в сарай и развязала один из мешков, которые там стояли. Там находилось что-то белое. Героин? Нет, конечно, откуда здесь героин, и потом столько героина за одну Ленку — ерунда. Это была мука. Я сунулась в другой мешок. То же самое. Потом я сообразила, что мешки грузили не через ту маленькую дверь, в которую я зашла, а через ворота, у противоположной стены. Я перебралась к дальним мешкам. Они были гораздо меньше, и плотнее набиты, потом, они были непромокаемые. Раскрыть их мне не удалось, но Козлик сказал, что в таких иногда перевозят анашу.

Значит, дядя Алдар занимается не только форелью…

 

К вечеру я, наконец, дошла до знакомого городка. На мое счастье почта еще была открыта, и, по моим расчетам, папа должен быть дома. Если Бог от меня не отвернулся, и они не уехали на дачу.

Я набрала номер, а когда трубку взял папа, не смогла выговорить ни слова. Я просто заревела.

На том конце провода не на шутку разволновались. Однако все случившееся я смогла пересказать только так: «Дядя Алдар не отпускает, я убежала. Папа, помогите мне!».

Потом я объяснила, где нахожусь, на что папа тут же отозвался: «Я знаю, где это. Доченька! Я сейчас же выезжаю, но смогу там быть только часов в семь утра. Ты сможешь где-нибудь до утра пересидеть?». Тут я вспомнила о Володе из поезда. Кажется, у меня где-то был его адрес и телефон, Ленка просила записать. Я сказала папе, что до утра продержусь, трубку взяла мама и стала говорить, чтобы я не переживала, все будет хорошо и так далее… Я положила трубку.

Затем я узнала в кассе код поселка, где жил Володя, и позвонила ему. Все, что я успела ему сказать — что я в опасности и где нахожусь, как он ответил: «Жди, я через полчаса подъеду» и повесил трубку.

Я скрылась за стеной почты и стала ждать. Я боялась, что откуда ни возьмись, появится дядя Алдар и заметит меня. Он наверняка уже вернулся и узнал, что я сбежала. Поэтому мне надо быть начеку.

Прошло минут двадцать, затарахтел мотоцикл и остановился у почты. Человек слез с него, огляделся и снял шлем. Это был Володя.

Я выбежала ему навстречу. Он начал было меня расспрашивать, но я закричала, что надо скорее отсюда сматываться.

Мы летели по ужасной дороге, подпрыгивали на каждом ухабе, но я крепко обнимала его сзади. Только один раз он обернулся и спросил сквозь страшный грохот: «Ты кого-нибудь убила?», на что я весело (потому что все позади!) ответила: «Нет еще!».

Он привез меня в свой дом, и пока его мать накрывала на стол, я все рассказала.

Он, похоже, понял, в чьи лапы попалась Ленка. «Худо дело, — заметил он, — там везде охрана, не то, что у твоего дяди Алдара. Но мы что-нибудь придумаем», — и он весело подмигнул.

Я наелась и стала клевать носом. Полдня беспрерывного шагания делали свое дело.

Вернулся отец Володи, и тот представил меня как свою невесту (при этом толкнул меня ногой под столом). Оказывается, только в таком случае мне позволялось остаться у них до утра. Утром Володя собирался отвезти меня на встречу с папой.

Мне постелили в отдельной комнате, и я тут же уснула.

Прошел час, а мне показалось — только секунда, как я проснулась оттого, что кто-то в темноте лезет в мою кровать. Я вскрикнула. Отозвался Володя:

— Не бойся, это я. Приехал твой дядя Алдар, и лучше, если он нас застанет рядом.

Я потеснилась и спросила:

— А как он меня нашел?

— Да уж известно, как. И что я сразу не подумал? Он первым делом, наверное, рванул на почту, а уж там знают, куда ты звонила. Ну, а меня найти для него — пару раз плюнуть.

— Может, убежать, пока не поздно?

— Поздно, — ответил он и тут, громко ругаясь на чужом языке, в комнату вошли, и зажегся свет. Вошедшими были дядя Алдар, двое его рабочих и отец Володи.

Увидев Володю со мной в кровати, его отец стал громко кричать на дядю Алдара и размахивать руками, а тот пригрозил мне: «Все твоему отцу расскажу! Ну-ка, поехали домой!»

А я, не будь дурой, прижалась к этому Володе да как закричу:

— Никуда я не поеду! Я его люблю, и мы завтра женимся!

Дядя Алдар сплюнул и вышел ни с чем.

 

Потом, выкинув Володю из кровати, я долго хохотала, как безумная. Сказался мой стресс. Я смеялась до истерики и остановилась только после изрядной дозы какого-то отвара.

Мне очень хотелось знать, и Володя объяснил, почему сдался дядя Алдар.

Если бы он был один, это бы еще ничего, в конце концов ему нужна была не столько жена, сколько работница. Но были свидетели того, что я спала с другим мужчиной… После этого Алдар никак не мог на мне жениться. Он мог мне мстить. Что он, скорее всего, и сделает.

Я не знала, как благодарить Володю за мое спасение. Получалось, что я теперь свободна от претензий Алдара на брак…

Но оставалась Ленка.

Ленку мы оставили до завтра.

 

Утром Володя повез меня в город. Его отец провожал нас с особой торжественностью, будто мы и вправду ехали жениться. Я смеялась про себя, хоть и жалко мне было обманывать этого милого гостеприимного человека.

В полседьмого утра мы были у почты. Папа еще не приехал. Было сыро и очень холодно. Я сидела в Володиной куртке и мерзла.

Мы пытались придумать что-нибудь по спасению Ленки, но ничего в голову не шло.

Прошло полтора часа, а папа так и не появлялся. В моей голове зашевелились нехорошие мысли. Все-таки за двенадцать часов доехать от нас досюда — это очень приличная скорость. А дорога сырая…

Володя, как мог, успокаивал меня, но с каждой минутой мне было все тревожнее.

Дядя Алдар наверняка вчера предупредил своего компаньона, что я сбежала и могу попытаться спасти Ленку. Значит, оружие ниндзя — внезапность — мы потеряли. Что оставалось?

Сила? Ну какая мы сила, что смеяться! Даже если приедет папа (господи, а вдруг он не приедет?), что такое мы втроем против хорошей охраны?

Закон? Оружие, конечно, хорошее, но не действующее в этих широтах. Здесь работают свои законы, дряхлые, как местные тридцатилетние женщины.

Хитрость? Вот насмешила, да откуда же у нас хитрость? Для хитрости надо такие мозги…

Деньги… Ну, сказала. Какие, к черту, деньги.

Выхода я не видела. Володя, видимо, тоже.

— Володя, — спросила я, чтобы развеяться, — а почему у тебя русское имя, ты же не русский?

— Володя, — усмехнулся он, — это не русское, а СССР-овское имя. Володя Ульянов, забыла?

Я хмыкнула. Раздался гул машины. Сердце запрыгало, как резиновый мяч.

Это был папа.

 

Он прибыл не один — с Ленкиным отцом. Мы расположились в машине, они завтракали, а я грелась и рассказывала все подробности. Володя отогнал свой мотоцикл какому-то знакомому.

Через десять минут мы уже катили в городок, где томилась наша Ленка. Не на шутку серьезные лица наших пап внушили мне оптимизм и уверенность, хоть до сих пор и не было четкого плана вызволения алтайской пленницы.

Солнце уже сбивало росу с травы, когда мы добрались до самого дорогого особняка в округе. Володя подтвердил, что это именно тот дом.

За высоким кирпичным забором было тихо. А, собственно, что я ожидала услышать — вопли «помогите!», что ли?

Володя и дядя Костя вышли из машины, пошли вдоль забора и свернули за угол. Оттуда донесся слабый визг, папа завел двигатель. Из-за угла появились Володя, дядя Костя и… Елена Константиновна собственной радостной персоной в домашнем халате и тапочках!

Они почти бегом заскочили в машину, и мы рванули прочь.

— Где вы ее взяли? — спросил отец.

Там сидела. На бревне. Ты что там делала-то?

Ленка стучала зубами. Она не могла отогреться почти полчаса, несмотря на включенную печку, горячий чай из термоса и несколько глотков водки из папаниной фляжки.

Мы решили завезти Володю и потом сразу лететь домой, хотя Ленка настаивала на том, что надо спалить дяде Алдару дом или хотя бы сарай.

Ленка немного отошла, и мы выслушали ее сбивчивый рассказ.

— Мы приехали в гости, он так сказал. Хавали там, в бассейне купались. Он говорит: «Ты мокрая, вот тебе халат и тапки». Я, дура, переоделась. Сидим, телик смотрим, у него тарелка крутая, спутниковая, что ли. Алдар тихо-тихо уехал. Я говорю: «Нам пора, где дядя Алдар?». А этот мне: «Ну, погости у меня еще немного». Я только тогда все просекла. И то, что ты, Анька, мне говорила, вспомнила. Дура, надо было раньше соображать. Ну, вот. Сама виду не подаю, что поняла. Я ему то нечаянно чашечку смахну со стола, то видик сломаю, то воду забуду выключить и что-то затоплю… в общем, гощу.

Водка постепенно доходила до головы, и Ленкин рассказ становился все веселее.

— Короче, к ночи он взорвался. «Да ты что думаешь о себе! Да кому ты больно нужна! Вали отсюда на все четыре. Все равно никуда не денешься, ко мне вернешься». И выставил меня в одном халате. Я побродила вокруг и вижу — деваться мне, и правда, некуда. Ночь, холод, страшно. Веселуха — дальше некуда. Думаю, как же там Анька? Заперли ее, поди. И голодом морят. А она, тощая, долго не протянет. В общем, обв… овб… обвенчают нас в один и тот же день. Романтика! Утром думаю: вот отогреюсь, до вечера дотяну, и если ничего не придумаю, пойду назад. Фиг с ним, с косоглазым. Зато буду каждый день в бассейне булькаться, видик отремонтируем… Это ж не жизнь будет! Малина сахарная!! И че вы приперлись? Можно сказать, всю жизнь мне испортили…

На этом Ленка разревелась и вскоре уже спала, убаюканная быстрой ездой, водкой и бессонной ночью.

 

Все-таки ее свалило воспаление легких, и она два месяца не ходила в институт. Я навещала ее каждый день, и каждый день Ленка мне клялась, что будет за километр обходить всех мужиков. Даже ненаглядного Витьку она отослала очень далеко, он, наконец, обиделся и отстал.

Я понемногу стала забывать все подробности наших каникул. Алтай вспоминался прежде всего не дядей Алдаром, который, кстати, у нас больше не показывался, а брызгающими по деревьям белками и поползнями, которых я и Козлик кормили с рук…

В начале ноября мне позвонила Ленка и сообщила, что сейчас придет, но не одна, а догадайся сама, с кем… «Да с женихом же твоим. Жди!!».

Она пришла с Володей и его другом. Я очень обрадовалась «своему жениху» — нам было о чем поболтать. Ленка же неугомонно кокетничала с сероглазым Лешей и подмигивала мне. Слава Богу, выздоровела.

 


Журнал издается Литературным объединением ОмГУ с 2001 года.

Разработка и поддержка сайта: студия LiveTyping

http://dalal.com.ua/category/category_172/