Пилигрим - литературно-художественный журнал Содержаие номера

КАК ПОБЕДИТЬ ДРАКОНА
Мария Скрягина

 

Главная особенность моей натуры заключается в том, что все неприятности я всегда узнаю первой. Так было и на этот раз. Поздней ночью, уже прочитав молитвы, я стояла у окна и смотрела то ли в себя, то ли в сентябрьскую темноту, как вдруг мир замер на мгновение, и я увидела черный силуэт, неправдоподобно большой, с мощным размахом крыльев, пересекающий небосвод и окунувшийся в облака. Его полет длился несколько секунд, он был словно видение, но когда ветер от его крыльев холодным дыханием коснулся моей щеки, я поняла, что он проснулся. Я так и не смогла уснуть, едва мои веки начинали слипаться, как я чувствовала повсюду прикосновение змеиной кожи, вздрагивала, вставала, молилась, но уже знала, что ничего не изменится. Утро было туманным, но мне казалось, что даже сквозь туман я вижу огонь в башне Бальтасара. Он тоже знал. Слуга принес завтрак, но моих сил хватило лишь на то, чтобы выпить ледяной воды из родника. Король прислал гонца раньше, чем я ожидала. Предчувствия начинали сбываться. Я медленно облачалась в свои черные одежды и все думала: кто? Кто из нас?

Они все были здесь, в королевской трапезной: и отважные рыцари, с которыми когда-то сражался рука об руку мой муж, и знаток звезд Бальтасар, и епископ, лучший молитвенник и аскет, и он, мудрый и величественный, мой король. Трапеза началась как обычно, с молитвы, потом — глоток тишины, скрип кресел, бряцание кольчуг, стук посуды, и вот уже зарождается разговор, все как всегда, весело и непринужденно. Я скольжу по их лицам, словно думая о своем, но на самом деле ища знаки. Бальтасар внезапно поворачивает голову и смотрит на меня пристальнее, чем обычно. Он тоже ищет. Король обводит всех взглядом. Со стороны можно подумать, что он просто горд за своих рыцарей, сидящих за этим столом, верно служащих ему, но я-то знаю, что он выбирает. Кого-то из нас. Я вижу, как он сам наливает в свой кубок вина, и я слежу за его руками в перстнях, как за актерами на сцене, и понимаю, что священнодействие началось. Вот руки передают кубок Первому рыцарю, и называется имя. От Первого рыцаря кубок переходит к следующему и снова имя. И вот я вижу, как он движется ко мне, сопровождаемый звуками имени, словно заклинанием. Я закрываю глаза, как будто так он может миновать меня. Густое дыхание над ухом: Вам, леди. Все думают, что это милость, и улыбаются, пока я пью самое горькое вино в мире. Обед закончен. Они расходятся, готовые к новым победам, и остаюсь только я, готовая к смерти.

Мы стоим в одной из комнат башни короля, в комнате, где стая шорохов от наших шагов, взметнувшись, бьется о серые каменные стены, но не может вылететь и снова падает на пол. Король смотрит в запыленное окно, словно подражая Бальтасару, пытаясь увидеть в разводах, среди миллионов пылинок, что оседали здесь веками, среди нитей паутины, — нечто, знак, предначертание, ответ. Но он не Бальтасар, он король, правитель, и все, что он может увидеть, — это окно и пыль. Король скоро станет совсем седым — и его черные густые волосы, и борода. Под глазами — желто-коричневые мешки. Его сердце опередило его жизнь. Может быть, мы мало молились за него, он всегда казался таким сильным, могущественным, не устающим. Я знаю, что сейчас он будет говорить, спокойно, ничем не выдавая своей тревоги. А я запущу его голос внутрь и, словно кувшин, буду полна им и сделаю ради моего короля все, о чем он попросит.

Дракон проснулся, — эти слова легли мне на плечи, как плащ из змеиной кожи. Он проснулся, чтобы погубить нас. Он хитер и коварен, сначала он будет убивать, жечь и разрушать, а потом проберется в наши души. Я хочу, чтобы ты договорилась с ним, чтобы он покинул наши края. Условия договора должны быть приемлемыми. Король торгуется? Торгуется с драконом? А как же его рыцари? Эти смельчаки, храбрецы? Война, с юга надвигается война, и мои рыцари скоро будут гибнуть в боях, лежать в белых повязках, с гноящимися ранами, но они спасут королевство. А пока... Тебе придется идти до конца. Вернуться с поднятой головой ты сможешь только в одном случае. Я верю в тебя, милая. Он прижал меня к себе на минуту, словно дочь. Ступай. Я выходила из комнаты, а он выводил пальцем на столетней пыли какой-то знак.

Я спустилась к себе и в исступлении стала ходить по покоям, механически передвигая ноги. Страх заполнил всю меня, не было места ни для молитв, ни для отеческого голоса короля. Он мог обмануть меня, он мог. Война здесь не при чем. Дракона нельзя убить, я слышала это. Тот, кто убивает дракона, сам становится драконом. Мой муж, два года назад, может быть, он также стоял перед королем в той же башне и был уверен, что сможет убить чудовище. Я помню то утро, с пустой постелью, с опустевшим сердцем, я помню взгляд короля, сквозь меня и в сторону: он спас королевство, но он не вернется. И этот единственный вопль: где он?! Пусть он мертв, но дайте мне оплакать его! Когда король сказал, что это невозможно, я перестала плакать, но внутри что-то сломалось. Меня внутреннюю не смогла разжалобить ни заупокойная служба, ни черные одежды, ни это паучье слово «вдова», ни обрушившееся одиночество. Я не плакала больше. Больше стало молитв в пустоте комнат, в пустоте жизни. Король был милостив, словно искупал свою вину. Он отправил меня во главе посольства к моей сестре, и с тех пор я вела многие важные переговоры, объездила все земли вокруг и везде, в этих чужих странах и городах, я искала знакомое лицо, среди тысячи голосов я хотела услышать родной голос, но все было напрасно. Я допытывалась у рыцарей, в какой поход ушел мой муж, но они не знали и только отводили глаза, чувствуя вину за то, что они живы, а их товарищ погиб в неизвестности. Я мучила Бальтасара, но он, знающий, был непреклонен и лишь говорил: молись! Я спрашивала себя: почему, почему я, чувствующая приближение беды, тогда была слепа и глуха? Почему я внутренняя предала меня? Не было ни одного ответа. Может, он есть сейчас?

Утро было солнечным. За окнами бродила осень в своих странных одеждах, чередующих яркость и мягкость тонов, пропускающих свет и ни капли тьмы. Моя последняя молитва. Может, мне не суждено вернуться. Вручаю мою жизнь в Твои руки. Младший рыцарь уже ждал меня. Он был еще совсем мальчишка, щурясь, грел свое светлое лицо на солнышке. Он ничего не знал, и если повезет, не узнает до конца дней своих. Увидев меня, он смутился, но я притворилась, что ничего не заметила. Он помог мне сесть на лошадь, а сам направился к воротам. Я помедлила. Замок вдруг показался мне прозрачным, словно стеклянным, я увидела, как рыцари спят в своих постелях, с женами или любовницами, спят беспробудно, после вчерашнего ужина и крепкого вина, и только три человека стоят там, у окон своих башен, и смотрят, как я уезжаю, и одновременно делают этот вечный жест рукой: сверху вниз и слева направо. Небо было чистым и пронзительно голубым, солнце — теплым и нежным. Мне тоже захотелось подставить ему лицо и чувствовать прикосновение этих невесомых ладоней, и радоваться жизни, и вдыхать аромат увядающей листвы, но ощущение змеиной кожи было ближе. Иногда мне казалось, что под ногами вовсе не листва, а багряно-золотая чешуя чудовища, упавшая с его крыльев в ту злосчастную ночь. Одна мысль мучила меня: как мне быть, если мой муж превратился в дракона? Как быть мне, верной и любящей женщине? Кого спасти, кого предать? Я слаба и хрупка, чтобы выиграть. Я слаба.

Шаг за шагом мы приближались к логову: вот миновали реку, вот мои любимые холмы, снова вброд через реку, сквозь дымку видны крыши домов и легкий дымок, где-то там мычат коровы. Вокруг идет обычная жизнь, но не для меня. Почему я? Почему я должна убивать кого-то? Захотелось заплакать, но внутри никто не отозвался. В полдень мы сделали привал у ручья. Парень уминал свой обед за обе щеки, а меня тошнило от еды. Единственное, что я смогла себе позволить — несколько глотков ледяной воды. Потом мы двинулись дальше. Я знала, что уже скоро. Я искала знаки, но не было ничего: ни знамения, ни предначертания. Я боялась только одного: что Бог оставил меня.

Я оставила оруженосца на лугу, среди зелено-желтых трав, оставила его греть лицо на солнышке, а сама пошла воевать с драконом. Я знаю, что приду к нему на закате, когда солнечные лучи золотисто-дымным веером будут проходить сквозь большое пушистое облако и оставлять причудливые тени у его пещеры. Он почувствует меня и будет долго смотреть из темноты, потом окажется у меня за спиной, и я услышу его голос, не снаружи, а у себя в голове. И первые секунды мне будет трудно заставить себя оглянуться, но потом я смогу. И увижу эти большие желто-зеленые глаза, глаза большой ящерицы, но чем-то похожие на глаза кошки и человека.

Дракон закрыл глаза и повернул морду к солнцу. Он был похож на моего оруженосца, нет, просто на человека, любящего осень и последнее тепло. Ты пришла, чтобы убить меня, голос был похож и не похож на голос моего мужа. А может быть, я просто хотела, чтобы он был знакомым — пусть так, пусть в таком обличье, но снова увидеть его. Я пришла договориться, я не хочу убивать тебя. В его глазах не было ни удивления, ни интереса, в его глазах отражалась я — искаженная, выпуклая я. Чего же ты хочешь? Чего хочешь ты? Я хочу, чтобы ты не боялась меня. Я не убью женщину, которую трусливые мужчины послали на смерть. Ты всегда сможешь уйти. Даже сейчас. Он закрыл глаза, словно, и, правда, давая мне шанс уйти. Я не уйду, пока не уйдешь ты. Ты упряма. Как дракон. Он рассмеялся своей шутке, и его обвальный хохот мог разорвать мне голову. Ладно, если ты остаешься, то следует разжечь костер, ночью будет холодно, а разговор предстоит долгий. Я покорно собрала хворост, а он раскрыл пасть и изверг огонь.

Мы сели рядом с костром, я, укутавшись в меховую накидку, и он, по ту сторону, в оранжевом сиянии огня, положив на лапы свою огромную голову. Было тепло и почти не страшно. О чем ты мечтаешь? Вдруг спросил он, не отрывая взгляда от языков пламени. Драконы кровожадны, опасны, хитры, но отнюдь не бесчувственны. Я смутилась, он угадал мои мысли. Я хочу найти человека, которого люблю. Мне сказали, что он мертв, но я не могу в это поверить. Хочешь, я помогу тебе? Я вспомнила предупреждение Бальтасара и поняла, что игра начинается. А что ты хочешь взамен? Его улыбка повисла внутри меня, как луна. Ничего. Так не бывает. Ты не веришь мне? Разве ты не знаешь нашей пословицы: поверить дракону — погубить мир? так тебя заботят судьбы мира или любовь? Посмотри на себя — ты красивая молодая женщина, а тебя посылают на смерть, у тебя отняли мужа, и ты еще преклоняешь колено перед жестокосердным королем и клянешься ему в верности? Ты хочешь биться за эту землю, которая сделала тебя одинокой? Что она дала тебе, кроме страдания? Вспомни то время, когда вы с сестрой жили у моря, когда ты любила белые паруса и было много цветов, и кругом церкви с золотыми куполами, и колокольный звон в прозрачном воздухе. Ведь тогда ты была счастлива. Откуда он знает? Он может знать, если он — мой муж или если он убил моего мужа. Если убил. Но я промолчала. Промолчала, чтобы спросить. Это правда, что тот, кто убивает дракона, сам становится драконом? Кем ты был? Раньше? Доспехи, рыцарские пиры, женщины в шелках и мехах, службы в церкви и преклонение головы? И вдруг кубок, полный горького вина, и нужно идти и умирать, или становиться драконом. И нет иного выбора, хотя ты еще надеешься, что именно тебе удастся преодолеть эту закономерность. Ты уходишь под утро из дома, еще уверенный, что вернешься, и даришь женщине, спящей рядом с тобой, поцелуй и обещание шепотом. Твое королевство в опасности и готово озариться пожарами из-за этого мерзкого чудовища, что время от времени просыпается, выползает из своей пещеры и поднимается в небо. А ты должен, и долг прежде всего. Ведь так? Я говорила страстно, и языки пламени в его глазах прыгали в унисон с моей страстью. Минуту был слышен только треск голодного костра, с неистовой яростью он обгладывал ветки. Потом сказал дракон.

Я не смогу уйти отсюда. Что бы ты мне ни предлагала, я не смогу уйти. Почему они не прислали рыцаря? Рыцаря, с которым мои шансы равны: или смерть или шкура дракона. Что тебя ждет, если ты вернешься, не заключив договор? Уже снаряжен корабль, на котором я отправлюсь в изгнание, в дальние и холодные земли, земли без солнца. Там тоже можно жить, ты выйдешь замуж, родишь детей. Я никогда не выйду замуж. Мой муж жив, я люблю его и буду ждать. А если я отвезу тебя к твоей сестре? Бежать? Я не предам моего короля. А если я убью тебя, сожгу заживо, раздроблю твои кости? Значит, такова моя судьба, дракон. Он глубоко вздохнул, и огонь облизал мои сапожки. Уходи. Только договор. Чего ты хочешь? Мы можем дать тебе золота, драгоценностей, стада. Чего ты хочешь? Он закрыл глаза и вздохнул с усталостью и безнадежностью: я хочу стать человеком.

Ты же знаешь, я не смогу тебе помочь. Он вздохнул еще раз, совсем как человек. Послушай меня. Я не убивал твоего мужа. Я... Да, я был когда-то человеком, отважным рыцарем, сражавшимся на турнирах, участвовавшим в битвах и пирах, и самая прекрасная женщина на свете была рядом со мной. А потом чаша, которую не пронесли мимо меня. И вот я уже в шкуре змеи, убивший, но не победивший дракона. И каждый новый день отдаляет меня от того, кем я когда-то был. Послушай меня. Я не желаю тебе смерти. А ты не можешь убить меня, ибо станешь драконом. Отправляйся в изгнание, сохрани свою жизнь. Позорная жизнь не для меня, лучше смерть. Что толку от твоей смерти? Люди, вы так хотите казаться лучше, чем вы есть. Костер догорал. А договор? Никто и ни за какие деньги не может приручить дракона. Никогда. Твоя миссия бессмысленна. Прощай. И не ищи своего мужа, ибо он мертв. Я не верю тебе! Почему ты лжешь? Почему? Слезы покатились градом. Все умирают. Ты убил его? Он мертв. Откуда ты знаешь? Драконы знают все, и даже день своей смерти. Прощай! Я смотрела ему вслед еще несколько секунд, все еще не решаясь, но я внутренняя, виновная когда-то в предательстве, переполненная нерастраченной любовью, сильная, как никогда, была готова. Я не помнила, как это произошло. Сначала — знакомое, но непривычное ощущение змеиной кожи, потом — страх и чувство свободы. Я закричала на всю округу этим новым странным голосом, и он, уползающий прочь, словно раненый зверь, оглянулся. В его глазах не было изумления, только я, выпуклая, большая и неповоротливая, но я, которая теперь могла быть вместе с ним. Мы не были драконами, мы были людьми, встретившимися после долгой разлуки, полными нежности и тепла. Когда мы пролетали над замком, покидая эти края, я заглянула в окно башни моего короля и там, на стекле, среди пыли веков, увидела его знак. В свете луны похожая на дракона блестела цифра «2».

 


Журнал издается Литературным объединением ОмГУ с 2001 года.

Разработка и поддержка сайта: студия LiveTyping