ПОЛИНА БАРБАШОВА
* * *
Ветер в колеях елозя,
Февралем развенчан, стих.
Не кривая нас вывозит —
Проездной студенческий.
Иго ль гигаинтеллекта —
Счастья энтелехия,
Если по ночным проспектам
Звезды набок съехали?
Видишь — ко стеклу приникнув,
Иней локтем вытерев,
Нежноликих неженик,
Неженатых рыцарей...
Ни на час не расставаться б
Схваченными холодом.
Неженики любят танцы,
Неженики — молоды!
* * *
Рассверли меня, жизнь, в миллионы глазков,
На рассвете верлибр по листу, ползком,
Звездных дырочек в небе найдя караван,
Потечет на линованный киноэкран.
Не прошу тебя: «Дай!», говорю же: «Возьми!»
Наблюдательность зверью и твердую руку
В услуженье себе: от восьми до восьми
Конспектировать тезисы лучшей науки.
Мифологии судеб, геометрии снов,
Слов я экономист, гляциолог мороженого.
Рассверли меня, жизнь, в миллионы глазков,
Во все стороны света глядящих восторженно!
* * *
Снова, окаменевая, предчувствую
Зреющих слов слепоглухонемоту,
Раковин створки, как пальцы, хрустнули,
В темную жизнь выпуская кого-то.
Отяжелев розоватой жемчужиной
Кристаллизующегося света,
Счастливо небо, как счастливы муж с женой,
Первенца вызвавшие из рассвета.
Не угрожает разволшебствление
Миру! Я магию утра вкусную
Снова, окаменевая, предчувствую,
Птиц расчудесье, прохладу осеннюю…
* * *
Вишневоглазость твоя отчаянна,
Модных копытец беспечно хлюпанье,
Ты над землею взлетишь нечаянно,
Чьей-то поспешностью насмерть залюблена.
Крылья — они хорошо… если первые.
И не мешают в троллейбусе ехать.
А оформивши брак, их меняют, наверное,
На гарнитуры цвета ореха.
* * *
Лист рифмоемок,
Лист в ритмы врос,
Чуток, ощурился —
Кровосос.
Орифмовали… Орфей, о риф
Апокрифичность письмен разбив,
Вчувствоваться б в золотую полынь,
О, не отринь, не отринь, не отринь,
Легчайшее небо — тяжелых пчел,
Полный имен и известий челн.
Я отмежевываюсь, — и нет
Слов для меня и границ мне нет.
Тень Эвридики на белом листе —
Все. Не оглядываться теперь…
* * *
Головы в полунаклоне, а шеи,
Шеи извилисты,
Господи, видел ль ты
Нашей любви боевые траншеи?
Неисповедны пути твои, Господи,
Коими в нас смертоносная птица
Выросла.…В мыслях, которым не спится,
Вертятся все перемявшие лопасти.
Я не уверена, как называется
То или это —
Любовь или битва,
Блеск: озаренья иль гибельной бритвы,
Но мне б хоть секундочку этого света…
* * *
Дорога, расколесая и битая,
Набухла черной мартовской водой,
Весенняя, стотысячекопытая,
Орущая нахлынула ордой
Бескрышность синевы над головою,
Греховность снов, пружинистость шагов…
И железнодорожною тоскою
Кочевническая моя любовь
Запита.… Одомашнив и измучив
Бродяжничьи наклонности мои,
Зима уходит вдоль речных излучин,
Высвобождая место для любви.
* * *
Я — вне. Я не концептуальна.
Я — out of…
Моя позиция гражданская банальна:
Лю — бовь.
* * *
Стеклянное небо разбито мячом
Солнца, застрявшим в осколках синего,
Толкни застоявшийся воздух плечом
И грянет гроза: горячо и ливнево!
* * *
Две. Закатились за край одеяла
Звезды: и рдели беспечно и ало.
Знали — все знали: как времени мало,
Как угнездились морщины устало
В заводях глаз…но светили, светили…
Соотносясь с трагедийностью стиля,
Им бы сгореть так: бессильно и нежно,
Но — ему на работу… и ей — конечно.
|
