Пилигрим - литературно-художественный журнал Содержаие номера

БОЛЬШОЙ УРОК
Юрий Трофимов

 

У археологов (к славному легиону которых относится и Ю. Трофимов) есть обычай вести дневник экспедиции, который после используется для отчета. Неудивительно поэтому, что во время любой поездки рука археолога сама тянется к перу. Хотя Трофимов и высказывает ниже надежду, что его отчет о поездке на Всесибирский литературный семинар в Красноярске будет добротно отредактирован, нам это кажется излишним. Мы решили не нарушать очарования естественности и простоты дневникового отчета и поэтому не стали даже выправлять путаницы во временах глаголов, которая у Юры присутствует. Честно говоря, заказывая эту статью Трофимову, мы ждали от него чего-то более серьезного, наукообразного, глубокомысленного и скучного, чем пересказа анекдотов из жизни… но, в конце концов, почему нет? По крайней мере, это тоже картинки из литературной жизни.

 

26.05.2001 г. 13.00

… Я и Сергей Крих выходим из поезда. Мы не приехали в Красноярск, мы из него уезжаем. Но кое-кто об этом забыл. Егор Бакалов. Он потерялся. Мы быстро идем на вокзал, даем объявление через диктора, бежим на привокзальную площадь. Егор идет с авоськой продуктов, что-то насвистывает. Он удивлен, что мы так разволновались, торопимся, ведь до отхода поезда остается целых двадцать секунд.

Успеваем сесть в поезд и успокоить двух барышень — Юлю Ескину и Ирину Горелову; их дело было нервничать и сторожить наши вещи в вагоне. Все, поехали.

 

* * *

Теперь есть время рассказать по порядку. Вот мой дневник. Поскольку я записывал все, что приходило в голову, работа редактору предстоит адская.

 

20.05.2001 г.

В 19.00. вышел из дома с сумкой и через 30 метров пожалел, что не надел кофту. Вообще, этот вечер прошел под знаком сожаления об отсутствующей кофте. Холодно было и в Омске, и в поезде, и вечером, и ночью, и утром следующего дня.

 

21.05.2001 г.

Творческий отпуск начался примерно в 5.00, когда соседи по плацкарту стали готовиться к выходу в Новосибирске. Собирались они примерно до 7.00, потому что поезд опаздывал. Я ворочался, мерз, встал в 9.00.

Позавтракали мы впятером: я, Сергей, Ирина, Юля и Егор, правда, Егор — в соседнем вагоне.

Мы с Крихом сходили в гости к Бакалову. У того вылез чирей на левом глазу, и он сидел, промокая его тряпочкой, смоченной в горячей воде. Воду брал из стакана на столе. Этому Егора научила старенькая бабушка — соседка по вагону. Она же высказала мысль, что профиль Криха очень похож на профиль Владимира Ильича (Ленина). Крих обиделся.

Вернулись и сыграли в карты. Часто выигрывал (играли в «дурака»). На одной из станций купили пиво и выпили.

В конце концов карты всем надоели, каждый разошелся по своим делам. Крих читает учебник философии Спиркина (у него, т.е. у Криха, а не у Спиркина, скоро экзамен в аспирантуре). Юля подумала вслух: «Раскладывать пасьянс? Не хочу. Читать книгу? Неохота. Ну, значит, напишу что-нибудь». Достала чистую тетрадь и надолго замолчала. Ирина читает Стивена Кинга — «Жребий», а я прилег и веду дневник.

Ехали-ехали — и доехали. Смотрели в окно, болтали, читали. За окном — тайга, холмы и, иногда, снег в ложбинах. Вышли из вагона в 20.05., опоздав на 15 минут. Доехали на троллейбусе до Дома Писателей. Вежливая дама и молодой человек взяли наши данные, подарили тетради, ручки и программу совещания. Я и Ирина отдали им свои книжки стихов, Егор— рукопись стихов, а прозаики Юля и Сергей — тоже что-то там отдали.

Заселились в гостиницу «Север». Отличительной особенностью данной гостиницы является дешевизна и отсутствие кассового аппарата. Я поделил двухместный номер с Сергеем, Юля – с Ириной, а Егор стал жить этажом ниже.

 

22.05.2001 г.

Проснулись в 8.30, попили чаю, оделись и пошли.

В Красноярске все просто: три большие улицы: Маркса, Мира и Ленина. Маркса и Ленина — односторонние (в разные стороны), а Мира — двусторонняя. Ехали на открытие семинара в культурно-досуговый центр по улице Мира, а потом (о, ужас!) наш автобус свернул на улицу Ленина (против движения), но до места почему-то доехал...

В конференц-зале громко смеялась Ирина Горелова. Она продолжает играть сама с собой в какую-то игру, используя листок и ручку. Ира смеялась даже тогда, когда зал стал наполняться красноярцами и гостями города.

Ну, начали. Представили президиум: Михаил Кураев, Анатолий Третьяков, Анатолий Кобенков, Владимир Башунов, Евгений Чигрин, Роман Солнцев, Марина Саввиных и др., и др. Многие вставали и произносили слова, например, Михаил Кураев, — про нынешнее состояние литературы: «бег в мешке», «сам себе цензор», «соблазн велик» (это — о соблазне пишущих печатать все подряд, всякую дрянь). Все желают успешной работы. Встал известный фантаст Михаил Успенский: «Я в семинарах участвовал с седьмого класса... Семинар — чтобы послушать мнения, — может быть, и не стоит писательством заниматься, надо ведь деньги зарабатывать, такая жизнь...».

Не пришел приглашенный актер. Крих: «Правильно. Меньше клоунов — больше медведей».

Для дальнейшей работы по секциям (поэзия и проза) нас пригласили в краевую библиотеку — после обеда.

 

Познакомились с Олей Кульмаметьевой из Тобольска. Она одна. У них в Тобольске нет отделения Союза Писателей, а есть писательская организация при городском комитете культуры. Поели в студенческой столовой напротив технического университета. Дешево и сердито.

Поэтическая секция разместилась в актовом зале краевой библиотеки. Участники расселись в кресла поближе к эстраде, руководители — тоже в кресла, напротив, за столом. На каждого молодого литератора отвели примерно по часу времени. Сначала — короткое вступительное слово, потом — читает стихи, потом — высказывают мнения участники и руководители семинара.

Начали с Виктора Бровикова из Кемерово. Он — участник молодежного литобъединения «Перекресток», публикуется в кемеровском журнале «После 12». Общее мнение жюри: начало семинара не испортил, хорошо рифмует, «у него еще все впереди». Из молодых выступил Виталий Науменко (Кемерово) и сказал, что Виктору для того, чтобы писать действительно хорошие вещи, нужно последовать совету Блока: после того, как научился писать стихи, надо разучиться.

Марина Росс (Красноярск). Читает медленно и драматично: «спелый плод» (это про младенца), «я буду розой в роскошном саду» и т.д. Банальность увидели даже самые юные, например, Лена Шерстобоева из Иркутска.

Лена Шерстобоева из Иркутска. Интересная звукопись и футуризм. Марина Росс встала и сказала, что зря ее в банальности обвиняют, ведь и у Лены банально (?!). Евгений Чегрин с Сахалина утвердил, что в стихах Лены – она сама, есть динамика, что прорыв обязательно будет, и уже теперь футуризм у нее играет всё меньшую роль.

Виктор Кальсин (Кемерово). Крепкие стихи, несмотря на то, что длинные. Есть точные попадания: «Дольче вита, как можно дольче». Спокойные, очень хорошие стихи. Особый хит – «Поговорим, Ванюша».

Запомнилась мысль Анатолия Кобенкова (ведущий семинара) о том, что сейчас в столицах больше исполняют стихи на публике, чем печатают, и это реальность. Наверное, реальность нужно брать на вооружение.

Омских товарищей попросили подождать своего обсуждения до завтра. Некоторых красноярских товарищей решили вообще не обсуждать, по причине того, что «они уже классики».

Кстати, к вопросу о кофте. В Красноярске стоит страшная жара.

 

23.05.2001 г.

«Ну, можете вы писать без циклов?!». Эту интересную фразу произнес Анатолий Кобенков после нескольких утренних обсуждений женщин среднего возраста.

Наконец, очередь дошла до Ирины Гореловой. «Зал взят», — сказал Крих, который случайно оказался на нашей секции (прозаики долго спят). И действительно, зал улыбался и дружно кивал головой. Виктор Бровиков пытался по привычке придраться к строчкам, но не вышло. Президиум был единодушен, благожелателен и удовлетворен.

Следом шел я. Обсуждение получилось мрачноватым. Молодые сразу сказали, что стихи пустые, что подобных можно написать очень много. Затем Анатолий Третьяков: «Нечто японско-китайское. Для Трофимова нужно настроение какое-то особое, читатель должен что-то додумывать». Анатолий Кобенков: «Слово чувствуешь, еще молодой, пиши». Владимир Башунов сказал, что некоторые строчки он бы украл к себе в Барнаул, но только некоторые. Марина Саввиных представила свою точку зрения: «Стихи Трофимова – просто другая традиция, отличная от традиции, в которой работает, скажем, Горелова». Вторым и последним человеком в зале, которому понравились мои стихи, была Наталья Ибрагимова – редактор журнала «После 12». В общем, поспорили.

Обедал в знакомой уже студенческой столовой. Кругом одни студентки.

Сразу после обеденного перерыва закусили двумя молодыми поэтессами. «Стихов нет», — был печальный вывод жюри. Наверное, из-за острой нехватки стихов развернулась долгая дискуссия: «Что такое поэзия?»

Егор Бакалов. Давно являясь фанатом Егора, я нисколько не удивился резко положительному отзыву руководителей семинара. Сам Егор был немного в шоке, но потом пообвыкся. Анатолий Третьяков слово взял сразу: «Я хочу, чтобы обсуждение было положительным, мне нравится». Остальные оказались сторонниками того же мнения. Роман Солнцев: «Многосетчатое зрение, талантлив, странный; но: холодный, — это не хорошо и не плохо, это – замечательно. Что будет – неизвестно». Анатолий Кобенков: «Может быть, стихи Егора – поиск, новый путь, по которому пойдёт русская поэзия, и путь этот – русский фольклор, его освежающее влияние».

На Егоре послеобеденные обсуждения закончились.

Вечером, естественно, был ужин, в номере. Вот меню а-ля Крих-Трофимов: сельдь натуральная в томатном соусе, хлеб, пиво «Купеческое» темное (всего в меру). Вечер ознаменовался общением в неформальной обстановке с кемеровчанами в 414 номере (там поселился Виктор Бровиков).

После, уже у нас в комнате, Крих сел читать рукопись для завтрашнего обсуждения на секции прозы, а я – книгу стихов Романа Солнцева (он их раздаривал, да еще и автографы давал). Сергей мне мешал, выбирая вслух самые шикарные ляпы из прозы. Раздался стук в дверь, вошла Ирина, проспавшаяся после неформального общения (ночь на дворе), стала читать рукопись вслед за Крихом (листы не были скреплены). Через 15 минут заглянула Юля и принялась за ту же рукопись вслед за Ириной, которая читала за Сергеем. Так что, все они, вместе взятые, смеялись над одним приколом в среднем по три раза. Я ждал, когда по телевизору начнется финал лиги чемпионов по футболу, но сам матч быстро меня усыпил.

 

24.05.2001 г.

Сегодня секция поэзии заседала в Литературном музее. Первым читал Илья Суворов (Красноярск). Свободные стихи, похожие на тексты бардовских песен. В общем, обсуждали доброжелательно.

Далее последовали Светлана Ермолаева и Светлана Мель (обе из Железногорска). Их поэзия во многом схожа, и наиболее точно, по-моему, ее охарактеризовал Анатолий Кобенков: «Я радуюсь четко организованному русскому стиху, но есть общие места». От себя могу добавить, что читали они стихи хорошо, все было правильно и мягко. На листе видны те же стихи, но хуже.

В плане общего наблюдения: руководителям семинара нравится, когда внешность и манера поведения участника соответствуют его стихам (из памятки будущему семинаристу).

Сергей Дьяков из Кемерово зацепил образами. «Кирзой пахнет!», — вдумчиво сказал кто-то. Нет, правда, хорошие стихи.

После окончания совещания устроился небольшой фуршет, к которому с удовольствием присоединились и прозаики. После омская компания плюс Оля из Тобольска отправилась гулять и фотографироваться на фоне красноярских чудес. По ходу приходилось постоянно оттаскивать Егора от уличных музыкантов, а особенно от уличных музыканток. Он все норовил сыграть и спеть: «Лоботомия!!!».

Вечером Ирина и Юля попросили у Криха рукопись его повести, обсуждавшуюся на семинаре. Он дал, но с условием, что если понравится, пусть стучат в стену (у нас смежные комнаты). Весь вечер писатель лежал, придуривался, не спал и ждал стука. Сам виноват. Позже выяснилось, что Ирина сразу же спать легла, а Юля стучала, но мы не услышали.

 

25.05.2001 г.

Подводили итоги семинара, в виде пресс-конференции. Михаил Кураев вновь напомнил , что русская литература – духовная плоть, духовная кровь русского народа. Потом назвал особо отличившихся на семинаре прозаиков, например, Николая Конусова с его деревенской повестью (Николай участвовал и в секции поэзии, но менее успешно). Сергея Криха и Юлю Ескину тоже похвалили: «Их уже не остановишь. И не нужно останавливать».

Анатолий Кобенков выделил в секции поэзии Виктора Кальсина, Виктора Бровикова, Ирину Горелову, Илью Суворова, Егора Бакалова, Сергея Дьякова. Подборки их стихов будут напечатаны в журнале «День и ночь» (главный редактор — Роман Солнцев). Ирине, в качестве особого поощрения, обещали выпустить книжку в Красноярске. Все вопросительно посмотрели на представителя местного комитета по культуре, и тот, застигнутый врасплох, согласился помочь.

Заключительный (он же прощальный) обед в Доме Писателя. Было довольно скучно. Молодой актив собрался и поехал на дом к неосторожно пригласившему такую толпу Ивану Клиновому. Были все, включая Татьяну Маймурдузову и Лену Безрукову из Барнаула, которые только теперь появились на нашей сцене, так как они не обсуждались, везде опаздывали и занимались в Красноярске чем угодно, кроме семинара. А все почему? Кто-то им сказал: «Да ладно, не надо вам обсуждаться, вы уже и так рекомендованные», имея в виду то, что недавно в Барнауле проходила большая писательская конференция, на которой в Союз Писателей России приняли сразу десятка два барнаульцев.

Вечеринка получилась душевная, Ирина Горелова даже пожарила картошки. Наконец-то все пообщались на расстоянии меньшем, чем 500-700 километров. Читали стихи по кругу, а прозаики слушали. Произошел обмен любезностями и адресами. Вечер кончился тем, что я в магазине напротив гостиницы купил вместо сельди в томатном соусе какую-то кильку и, расплачиваясь, положил деньги мимо кассы.

 

26.05.2001 г.

Запомнились слова из разговора с Евгением Чигриным: «Пишите, пишите дальше. Бросайте в угол свои старые стихи и пишите новые». Наверное, это самое трудное – не оглядываться.

 

Мы сидим на вокзале и пьем минералку. «Что-то Егора давно нет», — говорит Юля.

 


Журнал издается Литературным объединением ОмГУ с 2001 года.

Разработка и поддержка сайта: студия LiveTyping

рефрижератор газель