Пилигрим - литературно-художественный журнал Содержаие номера

О ФАКТАХ, ЛЕГЕНДАХ И ВПЕЧАТЛЕНИЯХ
Ирина Горелова

 

Опубликовано в журнале Литературный Омск, 2001 г. № 3 — 4. С. 51 — 52.

 

Есть несколько способов написания статьей. Можно придерживаться фактов, можно живописать впечатления, а можно откровенно создавать легенды.

Если честно, мне больше по душе последний вариант, но, если Юля Ескина поддержит меня из женской солидарности, Юра Трофимов промолчит как истинный джентльмен, Егору Бакалову как настоящему чудесавльцу это только понравится, то все равно останется одно принципиальное лицо, которое скажет: а было-то не так. И мне будет неудобно.

Поэтому начну с краткого, сухого изложения фактов.

Факт номер один — мы, пятеро омичей, были на Всесибирском семинаре молодых литераторов в Красноярске, проходившем 22-25 мая 2001 года.

Это, кстати, была не самая большая делегация. Нас по численности перекрывали кемеровчане, приехавшие в составе четырех поэтов, одного редактора журнала и просто зрительницы, как потом оказалось, она тоже имеет отношение к литературе. Правда, по прозе и прозаикам кемеровская делегация нам явно уступала, как по количеству, так и по качеству. (Тут мне очень-очень хочется упомянуть тот факт, что самое крупное прозаическое произведение, печатавшееся когда-либо в кемеровском журнале «После 12» повесть «Приди и останься», занявшая восемь разворотов (!), принадлежит перу нашей Ани Ведерниковой.)

Руководителями семинара были (просто перечисляю фамилии, для тех, кто знает) — А.И Кобенков (Иркутск), В. М. Башунов (Барнаул), А. И Третьяков (Красноярск), М.О. Саввиных (Красноярск), Е. Чигрин (Южно-Сахалинск) Р.Х. Солнцев (Красноярск); прозаическую секцию вели М. Н. Кураев (Санкт-Петербург), А. И. Астраханцев (Красноярск), А. В. Кириллин (Красноярск) и лауреат местной астафьевской премии А. Силаев.

Факт номер два — еще там были представлены среди молодых литераторов, кроме Красноярска и красноярской области, уже упомянутое Кемерово, Иркутск, Барнаул и Тобольск. Добавляли разнообразия руководители, прибывшие из Южно-Сахалинска и Санкт-Петербурга. Но, в целом, возникало очень смутное ощущение «всесибирскости» без участия Томска, Новосибирска, Тюмени и прочих-прочих-прочих.

Факт номер три — я и Юра привезли туда наши спешно отпечатанные книжки «В поисках Мастера» и «Перспектива весны». Спрос на них был.

Факт четвертый (все равно об этом бы спросили) — Сергей Крих подавал туда только прозу.

Ремарка: я очень мало могу сказать об обсуждении прозаиков по одной большой и уважительной причине: меня там не было. А пересказывать с чужих слов не очень-то интересно. Но в целом — обсуждение наши прозаики прошли неплохо. С достоинством.

Факт пятый — никому из омичей не сказали: «Фу! Не пиши больше».

Шестой — у всех нас взяли что-либо в печать. Материалы набирали красноярский журнал «День и ночь» и кемеровский «После12».

Седьмой факт — меня рекомендовали в СП, но это уже было после семинара, потому это, скорей, не факт, а последствие. И об этом можно было не писать.

На этом пока документально подтверждаемые факты кончаются. Перейдем к впечатлениям.

Первое — самое большое и яркое, не считая стоимости гостиничного номера, это количество писателей, собравшихся на открытии семинара. Все фамилии перечислять не буду — у меня на них не самая хорошая, чисто девичья, память. Ну, Михаил Успенский — это мое личное, горячо любимое впечатление. Если честно, я даже не думала, что он придет на семинар. Но он был на открытии и даже потом зачем-то на поэтической секции присутствовал. Тут-то мы и сфотографировались.

Следующее по порядку впечатление — красноярская манера расфасовывать экстракт валерианы. Попробуйте ЭТО увидеть — пятьдесят желтых таблеток-глазков на серебристой поверхности размером с ладонь! (Тридцать пять из них сохранили зрение и сейчас лежат в качестве музейного экспоната у меня на полочке.)

Дальше по убывающей интенсивности:

планировка центра: три главных абсолютно параллельных улицы, как всегда, Ленина, конечно, Мира, и, естественно, Маркса;

то, что вода в Енисее течет «не в ту сторону» — забавный психологический стопор правобережного жителя, в кои-то веки очутившегося на левом берегу;

красноярский мост (ну, куда от этого денешься!), фигурирующий на «десятке»;

ксерокопии по 60(!) копеек и это, можно сказать, почти на улице;

чугунный человек в натуральный размер с чугунным же раскрытым зонтиком в руке — что-то типа нашего Кузьмича-Степаныча, но, говорят, памятник художнику. Больше всего запомнился зонтик, чья ручка отполирована желающими сфотографироваться до блеска, и выглядит всё в целом как настоящий зонт, который кто-то из озорства всунул в руку темному промокшему под всеми дождями человечку:

и еще много-много чего, что перечислять, наверное, не стоит.

А теперь попробуем разобраться по очереди с легендами, которые всплывали до семинара, на семинаре и после. Так будет легче, поскольку цельного текста, кажется, не получится. Легенда, как известно, это интерпретация реальности в соответствии с какой-либо доказываемой мыслью или ценностью. Времени с конца мая прошло — посчитайте сами, поэтому наинтерпретировали достаточно.

Легенда нулевая, к литературе не относящаяся. Выдвинута была Сергеем Николаевичем Прокопьевым — о том, что в поезде что-то было. Ничего не было. Холод собачий, разве что. Мы привезли с собой в Красноярск не самую лучшую для весны погоду. Причем она нас чуть опережала, так что мы имели возможность помимо удивления холмистой экзотикой местности, периодически кричать: «Ой, смотрите, какой иней на травке!».

Итак, легенда первая — что можно сравнивать семинары различных уровней, в частности, красноярский, наш областной, томский. Это не легенда, это искушение. И проблема выбора — а что лучше-то? По моему личному убеждению, их вообще нельзя сравнивать. Конечно, процедура и принципы весьма схожи, но цели перед ними ставятся все же разные, очень разные. Областной семинар — это, прежде всего, учеба. Доказывается каждый пункт, рассматривается каждое слово, строка. Отсортировывается действительно самое-самое неудачное. В остальном и остальных ищется хоть что-то, хоть проблеск — ну, а вдруг?

Всесибирский семинар — это смотр и оценка, иногда жесткая. Там говорят в общем, лишь изредка опускаясь до разбора конкретного текста. Отсев идет на уровне художественной значимости. Поэтому иногда хорошо, казалось бы, сделанные, ровные стихи там называют банальностью. Потому что много их таких — хороших, ровных, об одном и том же — любви, одиночестве, своей уникальности.

На уровне отдельного города, областного городка, такие — да, нужны. Они создают некую поэтическую массу, традицию, культурно насыщенное пространство, на фоне которого уже могут выделяться особо одаренные (правда, по странным законам нашего общества, как бы и сколько бы оно не раскаивалось по этому поводу, гении гениями признаются только после их смерти, но это уже другой разговор). А вот такие ровные, хорошие стихи создают потенциал, но иногда нужно оценивать и результаты. И пожестче. Во-первых, сильные выживут. Во-вторых, стресс — самая питательная среда для таланта, если он есть.

Очень хочется сказать что-либо о верлибре. Вопреки некоторым мнениям он у нас есть, и по количеству работающих в нем верлибр явно набирает силу. Это можно было заметить и на областном семинаре и в составе омской делегации в Красноярске (считайте сами: из трех обсуждавшихся омичей двое — Бакалов и Трофимов — пишут по большей части такие нерифмуемо-неразмерные стихи). Есть неофициальное мнение — верлибр, дескать, это будущее поэзии. Но на семинаре всплывало и другое: типа, а, может, это просто неумение пользоваться традицией?

Здесь я хочу обратиться к мнению еще одного нашего участника семинара Егора Бакалова. Может, это не только его мнение, но у меня оно ассоциируется с Егором, как высказавшем его. Так вот Егор считает, что верлибр — это прошлое поэзии, её, так сказать корни. Когда не было ни рифм, ни ритма, а только образная система, похожая на детское восприятие мира. Это и пытается возродить верлибр, по крайней мере, русский.

Кстати, на семинаре был очень интересный момент, подтверждающий данную мысль, когда руководители начали определять традиции бакаловского верлибра (а его приняли очень хорошо и сразу, без споров, очень органично). Получилась такая матрешка — Хлебников, внутри которого Пушкин, внутри которого обработанные песни западных славян, уходящие корнями в языческие мифы (тоже аналог детского мышления). И все это — внутри Егора.

Другой верлибрист — Юра Трофимов — на обсуждении прошел похуже Егора. Но то, что он «провалился», это он сам придумал. Все могло быть намного категоричнее. (Например, как на нашем XVIII областном семинаре.) Только вот ставки, когда у тебя на руках почти отпечатанная книжка, совсем другие. В Красноярске был свежий взгляд, не привыкший к тому, что автор — особенный. Безусловно, были вещи, которые сыграли «не на руку» обсуждавшемуся. Например, то, что его начали сравнивать с предыдущим семинаристом, что, согласитесь, как минимум, неэтично; то, что аудитория воспринимала и оценивала стихи на слух, ну и прочее.

К сожалению, по техническим причинам я пропустила начало юриного обсуждения. Но там были споры. Были резкие мнения. Но были люди, которым понравились юрины стихи. Очень хорошо о нем говорила директор красноярского литературного лицея Марина Олеговна Саввиных, да и не только она.

Еще одна расхожая легенда, на сегодня последняя — «главное, что бы человек был хороший». О, эта вечная проблема друзей, знакомых и просто хороших людей! Она есть всегда, какими бы объективными не пытались быть руководители. Поэтому-то и нужны такие семинары, где руководители не знают заранее семинаристов, где мнение составляется только по текстам.

Я уже упоминала про хорошие, ровные, скучные в своей массе стихи. Так вот, их пишут, как правило, замечательные люди, каких страшно обидеть. Да их и не нужно обижать. Они делают свое дело — сохраняют культурную среду. Но не надо требовать от них большего. (Не помню, кто-то из руководителей предложил устраивать отдельный семинар «для хороших людей»)

Примерно, это же можно отнести к поэтам-бардам или же текстовикам. Ну, мало там настоящих стихов! (Никогда не читайте с листа тексты любимых песен — поверьте мне, очень высока вероятность того, что вас ждет разочарование. Без музыки они могут вообще не произвести впечатления.)

 

И в заключение для тех, кто еще не устал читать эти фрагментарно-эмоциональные выплески, просто история — о нас, о вас, о жизни, о литературе и семинарах.

Как мне кажется.

Во время третьего дня семинара в литературном музее на первом этаже было открыто окно. И под ним на крылечке собралась компания перекурщиков. Кто-то выглянул в окошко и сказал: «Знаете, можно было не идти узкими переходами с поворотами как вы, а сделать вот так…«, и встал на подоконник.

Анатолий Иванович Кобенков сказал: « Наверное, так и надо. Идите сюда»

Хорошо, что этаж был первый, а музей — порядочно осевшим в землю за время своего существования.

Потому что, когда говоришь «гоп», надо прыгать.

 


Журнал издается Литературным объединением ОмГУ с 2001 года.

Разработка и поддержка сайта: студия LiveTyping

дилер mercedes читать подробнее