Пилигрим - литературно-художественный журнал Содержаие номера

ФЭНТЕЗИ КАК ЖАНР, ИЛИ ПОЧЕМУ НАМ КАЖЕТСЯ, ЧТО ЭТО ЛЕГКО
Ирина Горелова

 

Вообще-то идея посвятить второй выпуск Пилигрима фэнтези возникла в голове нового главного редактора. Как она там зародилась – понятия не имею. Но могу предположить, что одной из причин вполне могло послужить наличие некоторого объема скопившегося у нас прозаического материала в данном жанре. А вот что послужило причиной этого?..

 

Я сама фэнтези как бы не писала (ну, у меня вообще с прозой туговато), но когда-то на стыке детства и юности я придумала себе нескольких героев, и в те ночи, когда меня мучила бессонница, сочиняла им различные похождения – постоянные войны, любови, – продумывая до мелочей каждую сцену. Это помогало уснуть, так и не добравшись до развязки, которая была в принципе неважна, поскольку все всегда заканчивалось хорошо, наши побеждали, никто особо так не умирал, несмотря на обилие оружия и кровожадно настроенных людей; изредка кто-нибудь из статистов или героев второго-третьего плана для достоверности все-таки покидал этот бренный мир; любовь была вечной и т. д.

Сейчас я, случается, просматриваю по серии «ненаших» мульфильмов и нахожу весьма забавные совпадения со своими детскими фантазиями. Правда, в некоторых можно усмотреть и другие идеи. Но к этому мы вернемся как-нибудь попозже.

Еще забавнее бывает, когда я начинаю читать фэнтези.

Немного о фэнтези как о жанре.

Считается, что родоначальником данного направления приложения литературных сил был Дж. Р.Р. Толкиен. По крайней мере, он заложил такое множество камней в фундамент фэнтези, что до сих пор многие его подражатели (Тут должно было быть в скобочках длинное перечисление 10-15-ти имен, но я решила сэкономить место) работают в этих жестко заданных рамках: англо-ирландские сказания (эльфы, друиды, тролли, гномы, гоблины, драконы и прочее), исторический контекст средневековья примерно времени появления огнестрельного оружия, обязательная магия, герои и победа светлых сил.

Как правило, автору фэнтези необходимо подробно создать-описать свой мир, поэтому нередко повествование растягивается на сотни страниц (К примеру, «Колдовской мир» Андре Нортон в пяти книгах, размазанное на 6-7 книг повествование Г. Херберта о жителях Дюны и т. д.) . Но постоянно придумывать новые Вселенные сложновато, поэтому для жанра характерны продолжения, включение новых героев в прежний контекст, сквозные герои, причем герои могут быть даже не свои, а «приглашенные» из чужих фэнтези. Очень часто встречаются вариации на тему реальных исторических событий, лиц, преданий и сказаний. Иногда они обыгрываются авторами в ироническом контексте, иногда включаются как параллельный мир, с которым поддерживается контакт мира фэнтези (Тоже можно упомянуть многих. Мне лично больше всего понравился «обыгрыш» взаимотношений нашего и чужого времени-пространства в «Хрониках Амбера» Р. Желязны) .

Близко примыкает к фэнтези так называемая «боевая фантастика». В отличие от фэнтези там нет жесткой заданности условий, но стандартно действие происходит не в наше время и (или) не на нашей Земле, герой действует в одиночку и, как правило, побеждает не столько волшебством, сколько собственными силами, часто просто физическими. Ключевым в «боевой фантастике» является именно действие, а не создание целостного мира.

Если подходить и оценивать жестко, фэнтези – это сказка. Но как в каждой сказке у нее есть мораль и смысл. Обычно они очень-очень простые и вечные. И еще – очень-очень человеческие, в каких бы гномьих условиях действие ни происходило.

Хотя в «боевой фантастике» тоже есть человеческая мораль, но она проста уже до примитивности, проста настолько, что, пожалуй, вместится в одно единственное определение. В чистом виде «боевая фантастика» — это мифы о герое-одиночке, щедро приправленные философией варварства и первобытного мировоззрения.

К слову, очень часто встречается синтезирование фэнтези и боевика, но доминанту очень легко почувствовать. В фэнтези побеждает не человек (гном, хоббит, эльф), а идея – добра, дружбы, любви, веры и прочих вечных ценностей. А герой может погибнуть или отойти на задний план.

Умер же хоббит Фродо, выполнив свой долг. А вот Конан-варвар будет жить, наверное, вечно, поскольку его ценности неотделимы от него самого и его физической силы и сущности.

Фэнтези очень и очень легко сочетается со многими жанрами, потому что ее можно свести к ощущению цельности, гармоничности выдуманного мира гномов, драконов и магов с человеческими ценностями. Именно такой прогресс она совершила с момента написания «Властелин колец».

На сегодняшний день можно отметить популяризацию фэнтези-боевика как жанра, в первую очередь за счет электронных игр, распространения ПК-Интернетного обеспечения и телевидения. Ну, зрелищно это, зрелищно, не будем спорить. Сделано так, чтобы легко кушалось.

Не будем спорить, что большая часть продуктов этого плана откровенно штампуется. Здесь и заключается коварство, если не сказать провокация. «Чем я хуже? Ведь это же просто!» – спросит себя человек и начнет самовыражаться.

В итоге внутреннее действие, не умея описать оное, заменяется внешним, получается сценарий игры как простой перечень имен, поступков и описаний причин этих поступков в весьма сомнительной художественной обработке. Несмотря на обилие гоблинов и магов как атрибутов жанра, данные попытки трудно назвать настоящей фэнтези, поскольку нет в них цельного мира. Да и в половине случаев на стоящий боевичок это не тянет. Так, упражнение первоклассника на пересказ чужих растиражированных идей.

Фэнтези, повторюсь, можно назвать попыткой сотворить аналог нашей реальности. Но базироваться он будет, как ни крути, на земном опыте просто по причине отсутствия других вариантов. Главная проблема такого сотворения – то, что необходимо уже иметь внутри себя Вселенную. Что, согласитесь, дано не каждому. (И любой в глубине души посчитал, что он — не каждый).

Простота в фэнтези – это простота синтеза, единства. Ее можно отождествить с простотой Вселенной (раз у нас уже были такие параллели, продолжим тему), возникающей при переходе количества материи в ее качество. В этот момент Вселенная элементарна, как с точки зрения количественных характеристик, так и с точки новоприобретенных качеств, еще полностью не развернувших свой потенциал (мысль не совсем моя, откуда-то из теории организации) . Но в то же время она едина, органична и жизнеспособна.

В эту воду не всегда удается войти дважды и опытным фэнтезистам. Так, у замечательного польского автора Анжея Сапковского наряду с циклом фэнтези «Ведьмак», в котором даже драконы мучаются абсолютно человеческими проблемами Инакости и которым можно проиллюстрировать курс социальной философии без каких-либо скидок на несерьезность изложения, есть и совсем банальное повествование «Кровь эльфов».

Также не все любители фэнтези приняли попытку Стивена Кинга творить в данном ключе. Мне, к слову, понравилось. Но фэнтези в его «Глазах дракона» – это только антураж. А суть повести – стандартно-кинговская мистико-психологическая начинка о том, как человек может сдаться и не сдаться условиям. Тоже своего рода идея и ценность. Только немного другого плана. Фэнтези же, она более социальна, что ли. Говоря о единстве, о гармонии мира (я стала повторяться) , она имеет в виду человеческое общество.

Фентези воспитательна. Это легкое чтиво, эта сказка для взрослых несет в себе не меньший преобразующий заряд, чем басня.

Если говорить о традициях российской нереалистической прозы, то здесь можно четко выделить мистическо-философское крыло, технико-научную фантастику, занятую проблемами новых изобретений и людей, оставшихся прежними (как пример – произведения А. Беляева), и социально-научную фантастику (В этом СССР вообще лидировал, потому что это было как бы не нужно, но можно, а потом, когда схватились и оценили влияние Стругацких и глубинную подоплеку вроде бы безобидных описаний морально-этических проблем «будущего», было уже поздновато) . В такой фантастике самое главное – новые взаимоотношения людей в новых условиях; в нее автоматически входят все антиутопии и попытки описать общество, которое будет завтра.

Стоит немного выделить детскую фантастику, в первую очередь Кира Булычева и, пожалуй, Владислава Крапивина. Там можно найти несколько моментов, напоминающих характеристики фэнтезийного жанра – сказочность изложения, сквозные герои, использование легенд и сказаний, которые, получается, как бы когда-то «были взаправду», обязательное присутствие в приключениях морально-этического, воспитательного подтекста.

Но фэнтези и «боевой фантастики» как таковых в СССР не было. Может быть, просто потому, что не было традиций «коммерческой» литературы.

Поэтому началось быстрое наверстывание в этих жанрах сразу после объявления свободы слова. Такое легкое чтиво раскупалось примерно наравне с детективами и слащаво-женскими любовными романами. В общей массе появившихся в начале-середине 90-х гг. русских фантастов заметны явные подражания зарубежным мастерам. Так, Ник Перумов пишет откровенное продолжение приключений Толкиеновкого хобитта Фродо, поскольку его там кое-что «не устраивало « (Деловой Петербург. 1995. 28 окт.). Перечислять можно еще и еще. Я сама такое не читала – просто не смогла.

Однако русское фэнтези как таковое по-настоящему, как мне кажется, началось, когда в качестве базисного времени начали использоваться исторические данные по славянам и скандинавам, а также славянская мифология. Этот процесс тоже пошел не сразу, и первые попытки тоже весьма смахивали на подражание.

На сегодняшний день стоит выделить Марию Семенову и Святослава Логинова, чьи герои живут во временах и пространствах, очень смахивающих на Древнюю Русь, или даже праславянских. Это прочувствованная фэнтези с внутренней идеей, а не простой стеб на тему средневекового антуража, каковым пробавляется большая часть авторов.

Особняком стоит такой автор, как Сергей Лукьяненко. Я бы не назвала его произведения фэнтези, даже «Ночной дозор» (Если честно, не самая лучшая его вещь) . Фантастика – да. Качественная социально-психологическая фантастика с элементами боевика. Но для Лукьяненко главное не описать мир, а прожить его через своего героя. И главное все-таки – это герой и его выбор, его поступок. Герой Лукьяненко – это герой-одиночка, и этим все сказано.

Еще заметнее выделяется как жанр философская сказка с использованием фэнтезийной символики. Такие произведения характерны для Интернета и молодых авторов. Они невелики (до 3-4 страниц), но, по-своему, мудры и глубоки. Их можно определить как альтернативу игры с формой в рамках постмодерна, которой еще недавно кишел Интернет. Люди наигрались с внешними характеристиками и пошли внутрь.

Сейчас даже пытаются ввести в обиход понятие «философской фантастики». Хотя, по логике, любое произведение – это выражение мировоззрения автора, его жизненной философии.

Подводя итоги, я думаю, что фэнтези будет привлекать к себе множество авторов, особенно начинающих, еще очень долго. Все в конце концов начинается со сказки или мифа. Но в наше технически развитое время отношение к ним достаточно скептическое.

А фэнтези удачно заняла нишу.

 


Журнал издается Литературным объединением ОмГУ с 2001 года.

Разработка и поддержка сайта: студия LiveTyping

Любимые очки недорого, только для вас тут.