Пилигрим - литературно-художественный журнал Содержаие номера

РУБИ И КРОМСАЙ
Гавриил и Роман Емлины

 

Пусть вам настолько будет все по сараю,
чтобы левая рука не знала, что делает правая,
Не заботьтесь о еде и крове,
ибо лишь без напряжения обломится вам,
Не просите – и будет вам дано,
не ищите – и найдете.
А тот, кто делает – тому опаньки.
[Апокриф Миты Нигона глас 6, зов 7 — 9]

 

Из Портала-выхода стремительно появилась коренастая косматая человеческая фигура и со всего размаха плюхнулась на зеленую траву лужайки. Это был мускулистый варвар средних лет, на котором из одежды, если не считать многочисленных шрамов и татуировок, причудливо раскинувшихся по всему телу, имелись лишь кожаные штаны.

— Все пять голов гидры тебе в зад! — прокричал он в сторону, откуда прилетел, и смачно сплюнул. На этом Крэг Хэк, так звали варвара, с эмоциями покончил и, прежде чем осмотреться на новом месте, сиганул в ближайшие кусты.

В последнее время Хэка преследовали неприятности в виде лысого друида, который во что бы то ни стало задался целью убить варвара. И не только убить, но и завладеть его душой, дабы прекратить цепь возрождений Крэга в Поднебесье. Упрямого друида можно было понять. В свое время не в меру воинственный варвар перебил и разграбил родную общину жреца, а после этого неоднократно убивал и самого друида Алагара. Однако мудрый друид позаботился о своем возрождении заранее, спрятав свои священные волосы, в которых, по представлениям лесных жителей Энрота, покоилась душа, в надежное место. Поэтому после того как Крэг Хэк в очередной раз убивал его, стараясь произвести процедуру смерти основательнее и изощренней, Алагар возрождался в том же самом мире Поднебесья и вновь начинал преследовать варвара, не останавливаясь ни перед чем. В последний раз Алагар добился определенных успехов, что и привело Хэка в новый мир в одних штанах «на босу ногу».

«Хоть здесь отдохну от плюгавого чудодеешки», — подумал варвар, хотя факт собственной смерти и, соответственно, перемещение в новый мир не очень радовали старину Крэга Хэка. Начинать приходилось с нуля, лишившись воинов и многих полезных вещиц.

— Стал нищ и жалок, как гоблин-горожанин с туманной дельты Метзы, — глухо проворчал Хэк; с нынешним горьким опытом он вряд ли бы сунулся грабить друидов, не позаботившись о последствиях.

Оказавшись в кустах, варвар тут же выломал себе дубину из довольно крупного ствола и, счищая с нее листву, стал не спеша оглядывать окрестности. От окружающей местности невыносимо несло пасторалью. Зеленые лужайки, густые заросли невысоких толстоствольных деревьев, кустящиеся островками то там, то здесь, небольшие деревеньки со злаковыми полями и черными квадратиками огородов вокруг, совсем крохотные хутора, краснеющие черепичными крышами в отдалении, дополняли картину. (Где-то рельеф был ровным, где-то слегка холмистым). И Портал-выход, и стволистые кусты, в которых оказался Хэк, находились на вершине небольшого холма, что облегчало обзор. Рядом змеилась широкая имперская дорога, мощенная плитами базальта. Одним концом она упиралась в добротное деревянное двухэтажное здание таверны, а другим – исчезала, петляя по холмам, на востоке. Пока варвар осматривался, на дороге появилась фигура одинокого всадника. «Хвала Творцу!» – усмехнулся про себя Крэг Хэк. На горизонте замаячила возможность быстро поправить свое положение.

Мгновенно созрел план. С лошадью придется расстаться: живая, она оставляет врагу слишком много шансов уцелеть. Когда всадник поравняется с кустами, нужно выскочить и первым мощным ударом свалить лошадь. Добить человека голыми руками, такому опытному бойцу, как Рубила Хэк, будет проще, чем высморкаться. Все будет сделано без участия мысли. Он сам с удовольствием посмотрит, что сделает его внутренний демон с несчастным путником. Может быть, выдавит пальцами глаза или милосердно свернет шею. Хотя варвар и не удивился бы, если бы ему пришлось оставить бедолагу медленно умирать с переломанным о колено позвоночником. Всякое в жизни бывает.

Житейская философия Крэга отличалась простотой и надежностью. Если ты дал себя убить или ограбить, значит, виноват сам. Ну а если не дал, что же, живи, копи денежки, поправляй здоровье и приходи еще. Право быть умным, богатым, а изредка даже добрым имеет лишь сильный воин. А таких мало. Например, из живых Крэг Хэк знал только одного – себя.

Цокот копыт о базальт неторопливо приближался. Всадник, закутанный с ног до головы в толстый темно-серый шерстяной плащ с капюшоном, казалось, никуда не спешил. «В первый раз, что ли, отнимать у детей конфетки?» – с иронией подумал Крэг, делая замах дубиной.

Расстояние от кустов до лошади варвар собирался преодолеть в несколько мощных прыжков. Крэг Хэк ринулся вперед со всей возможной скоростью, но на излете уже первого прыжка со всего маху ткнулся косматой физиономией в невидимую стену. «Вот тебе раз! – успел подумать он, отходя от болевого шока. — На могучего колдуна нарваться угораздило». Крэг Хэк сидел на обочине дороги, ошарашенно тряся головой. Дубина куда-то затерялась, голова гудела, глаза заволокло слезами, из носа текла кровь. Затуманенным взглядом Хэк уловил спокойное движение всадника, скинувшего капюшон с безволосой головы. «Опять Алагар! И здесь достал, пенек трухлявый», — мысленно огорчился воин. Но сдаваться Крэг Хэк не собирался, переход в новый мир его не пугал. Всегда можно начать сначала, если душа покинула тело в бою. Варвар упал и юркой змеей пополз под копыта лошади, планируя атаковать из-под ее брюха, прикрываясь от вражеского удара мечом. Он успел сделать всего пару движений корпусом, как на землю вдруг рухнула непроглядная темень. Заклятие Слепоты, понял Крэг Хэк. Ничего, старине Хэку приходилось воевать и в узких лабиринтах подземных темниц минотавров, и в кромешных штольнях троглодитских шахт, где темноту не мог разогнать даже магический огонь. Варвар сжался в сплошной комок из мышц и сухожилий, замер на мгновение, прислушиваясь. Лошадь врага не двигалась, но дышала шумно, и варвар прыгнул точно в ее направлении, резко оттолкнувшись от базальта поочередно руками и ногами. Одновременно всадник пришпорил коня, и приземлившийся на его место Крэг Хэк с силой обнял лишь пустоту. Жесткое падение на плиты выбило из легких весь дух. Варвар судорожно задышал. Волнами начал накатывать холод, и борода сразу покрылась инеем, по телу разлилась слабость. Потянуло в сон. Колдун, судя по всему, просто игрался, применив заговор Слабости и Кольцо Холода. Теряя ориентацию, Крэг Хэк остановился. Откуда-то слева раздался голос колдуна:

— Я – Айден-еретик, великий маг, возвращающийся из диких земель Заморья. Мне не составит труда превратить тебя в горстку пепла или смастерить из твоего тела слугу-зомби. Но я не хочу опускаться до мести или ненависти к такому ничтожному червяку, как ты, наглый варвар. Смерть — слишком легкое наказание. Я прорицаю твое будущее в этом мире. В конце пути ты пожалеешь о том, что начал его. Поэтому я помогу тебе ввязаться в самую неприятную авантюру этого мира, сохранив твою жалкую жизнь.

Последние слова Айдена доносились до Хэка, как сквозь толстый войлочный шлем, и, теряя остатки сил, он погрузился в ледяное забытье.

Очнулся варвар поздним вечером, в полном одиночестве валяясь в дренажной канаве по другую сторону дороги. Чувствовал Хэк себя полупереваренным куском мяса в желудке птицы Рух или скорее ее полуостывшим пометом. Тошнило, голова раскалывалась, из носа, глаз, рта, ушей и даже из-под ногтей сочилась кровь. Ныли ребра, на локтях болтались лоскутья кожи, левое колено опухло и побагровело, на правой ноге были сломаны два пальца. Умывшись в ближайшей луже и наскоро перевязав себя с помощью подорожника и ремешков, оторванных зубами от штанов (не раз его уже спасала варварская привычка подтачивать правый клык), Крэг Хэк пришел в замечательное расположение духа. Живой, почти здоровый, он обнаружил увесистый кошель с золотыми, зажатый в своей левой руке, есть, отчего радоваться. Немного погодя, он отыскал выломанную давеча дубину и, опираясь на нее, заковылял к близлежащей таверне.

Словам и поступкам колдуна-еретика варвар не придал никакого значения, у волшебников проблемы с головой, по его мнению, были явлением постоянным. Крэг Хэк всегда считал, что серьезных успехов в религии и чародействе могут достичь лишь окончательно «сдвинувшиеся» люди. Вот, например, его старинный товарищ по многим авантюрам, боевой маг Сауруг. Жулик, каких свет не видывал, сумасшедший до гениальности, открывший секрет изготовления любых драгоценных камней, вплоть до алмазов, научившийся перемещаться по мирам Поднебесья без всяких усилий. Он, вместо того чтобы стать всесильным хозяином одного из этих миров, мотался по тавернам, разбросанным по всему Поднебесью и обыгрывал их разномастных посетителей в любые азартные игры, которые только можно представить. Откровенно говоря, направляясь к таверне, Крэг Хэк надеялся, что, если кого из старых знакомцев он и встретит в этом мире, то, готов поклясться пухлым кошельком, это будет пройдоха и шулер Сауруг. Тем более что за Хэком был кое-какой должок.

Добравшись до ворот таверны, Крэг Хэк прислонился перевести дух к срубу колодца, стоявшего напротив. Отдохнув, напился из бадьи и не спеша, по слогам, так как разбирал имперский алфавит с трудом, принялся читать вывеску:

— «Лы-сый бу-бен». Везет мне на лысых сегодня, — буркнул Крэг, входя в таверну.

Внутри таверна представляла собой странное зрелище. Похоже, не так давно по помещению прогулялся смерч или буря с грозой и молниями. За длинным высоким столом, преграждающим проход к полкам, заполненным жбанами и кувшинами, стоял рослый, толстый мужик в кожаном фартуке и окрикивал остальных работников, указывая, что делать. Был он почти совершенно лысым. Только тонюсенький венчик волос опоясывал всю его громадную голову, напоминая тонзуру монаха или даже скорее бахрому шаманского бубна старика Пампа из племени орков-заклинателей, которого варвар полгода продержал в заложниках, добиваясь большого выкупа. «Так, с Бубном все ясно…«, – решил про себя Хэк, безошибочно определив хозяина таверны. По усыпанной обломками мебели и осколками посуды таверне неспешно двигалось несколько слуг. Старуха-эльфийка, прихрамывая, сметала мусор с массивных столешниц, сделанных из цельных чурок в четыре охвата. Коренастый однорукий гном мрачно кидал обломки скамеек поближе к камину. Бескрылая гаргулия с помощью грифоньего крыла в когтистых лапах сгребала крошево на полу в одну кучу. Старинные доспехи, украшавшие стены, были местами оплавлены, местами прожжены насквозь. Массивная голова горгоны, висевшая над камином, стала напоминать свиное рыло с тщательно опаленной щетиной, а драконий череп высотой с человека, возвышающийся на подставке в центре зала, треснул по всей длине промеж глаз. В углу у входа лишь кучкой пыльной шерсти и характерных длинных когтей напоминало о себе чучело Пещерного Чудища.

— Дружище Бубен, не поделишься, кто устроил столь веселый шабаш в охраняемой Высшими Силами богадельне? – вместо приветствия спросил Крэг Хэк.

— Меня зовут Фелиф, а название таверны появилось за сотни лет до моего первого рождения и тем более гораздо ранее того момента, когда моя шевелюра, растеряв остатки кудрей, превратилась в дополнение к вывеске, — ответил с усмешкой хозяин. – Проходи и садись, выпей вина, варвар, — показал он на лавку рядом. — Я расскажу тебе, что здесь случилось. Сегодня я в настроении поболтать. Есть повод.

Фелиф плеснул вина в небольшой жбан и протянул его Хэку. Налил и себе, выпил залпом и, задумчиво глядя на языки пламени, выбивающиеся из-за каминной решетки, заговорил.

— Много лет назад в таверне остановился на ночлег молодой монах, которого по рвению его послали с благовествованием в самые гиблые места нашего мира. Я говорю об архипелагах Заморья, где обитали дикие пиратские племена, сильно преуспевшие в магии. Не многие отправлялись туда, почти никто не вернулся. Меня, человека черствого и повидавшего в своей жизни всякого, поразило желание проповедника пострадать за своего Бога, такая любовь и убежденность звучали в его словах. Звали того монаха Айден.

— Ближе к телу, кудрявый! — поторопил собеседника варвар, протягивая опустевший жбан. Хозяин наполнил обе емкости вновь, пригубил свою и продолжил, ничуть не обидевшись:

— Он ушел тогда, а несколько лет назад внезапно прекратились пиратские рейды кораблей заморцев. Все думали, что аборигены взялись за ум, приобщились, наконец, к истинной вере. Год назад все разъяснилось. На побережье Проклятых земель Дейджа высадилась армада зомби, которой предводительствовал Айден с группой сторонников. Он провозгласил новую веру — Путь Совершенных. Его соратники сейчас атакуют всеми силами Хайд — большой сильно укрепленный город Дейджа, собираясь сделать его своим оплотом. Главарь же разгуливает по всему материку, вербуя сторонников и умножая армию зомби. Охрана ему, овладевшему тайнами магии заморцев, не нужна. Айден, переняв знания у клана верховных жрецов архипелага, превратил почти все население Заморья в бездушных зомби. И только горстка отпетых негодяев присоединилась к нему, возглавив орды полуразложившихся тел, покорно бредущих выполнять волю хозяина, – Фелиф сделал еще глоток и замолчал в раздумье.

— Весело, я смотрю, вы тут живете, — хмыкнул Крэг Хэк и опрокинул в рот остатки вина. — И что же учудил здесь этот гнусный отступник? Устроил карамуду? — поинтересовался варвар, стаскивая с полки большой кувшин с вином. Он благородно решил не отвлекать хозяина от разговора подобными мелочами. Теперь уже хозяин протянул Хэку свой опустевший жбан, и варвар, недовольно оторвавшись от краев кувшина, плеснул ему немного.

Далее хозяин таверны поведал уже слегка захмелевшему варвару о появлении Айдена. Во второй половине дня, ближе к вечеру, в таверне обычно многолюдно, кто пьет, кто закусывает, одни режутся в «чок», другие ставят в «пайзу», пляшут жонглеры, визжат гулящие девки, в общем, вполне привычная обстановка. Внезапно открылась дверь, и на фоне проема появилась бритая долговязая фигура в плаще, с красными оттопыренными ушами и магической татуировкой во весь лоб, в виде Недреманного Ока. Кто-то из наглых пьянчуг сунулся было к пришельцу, норовя нахрапом «срубить деньгу» с новичка. Однако тот разнес наглеца в снежный пепел ледяным зарядом. После такого вступления Айден назвался и начал проповедовать Слово Совершенных. Он заявил, что провел свою молодость на Окраине Мира, и там ему открылась Последняя Истина. Единый Творец, которого почитают многие жители этих мест, не властен над нами, все в воле человеческой. А если Он не властен над частью Целого — Человеком, то не властен и над Целым. Бог не властен над самим собой. Но тогда Он не совершенен и не может считаться нашим Богом. Человек же, овладев собой, став целостным, станет Совершенным Богом. Этого и боится нынешний несовершенный Бог. Чтобы отвратить нас от пути к совершенству, Он идет на всякие ухищрения. Он готов пожертвовать своим Сыном, заставляя нас любить только Его и идти только к Нему по своей воле отвергая путь к Совершенству. В итоге Айден сказал, что отринул Его и стал Всесильным, и призвал слушателей оставить своих богов и идти вместе с ним, дабы обрести Власть и Совершенство. И горе тем, кто останется глухим к словам Пророка Последней Истины! Когда чернокнижник Деемер неуклюже, как все минотавры-полукровки, попытался потянуться за своей Книгой, его рогатая голова с хлопком превратилась в облако кровавого пара, а изуродованное тело еще долго воняло серой. Но и после этого никто не вызвался идти с колдуном. Даже вампиры и некроманты не торопились сделать выбор. Тогда Айден без лишних разговоров умертвил всех, пару раз пройдясь по помещению цепной молнией. Затем превратил изувеченные трупы в зомби и живые скелеты, с чем и удалился.

— Хорошо, что я как хозяин Пристанища для Героев вместе со своими слугами неприкосновенен, не то плестись нам сейчас, теряя куски плоти, по имперской дороге в сторону Дейджа, — завершил свое повествование Фелиф. Он повернулся к Крэгу, услышав глухое мычание с его стороны. Варвар спал у подножия винной полки в окружении пустых кувшинов, обнявшись с самым крупным. Хозяин тихо подошел и тщательно обыскал штаны воина, стараясь не задеть многочисленные раны. Нащупав плотный кошель, спрятанный в надежнейшее место в области паха, Фелиф вытащил его и, пересчитав золотые, удовлетворенно хмыкнул. «Клиент вполне кредитоспособен», решил он, пряча деньги куда-то под кожаный фартук. Хозяин таверны властно махнул рукой, подзывая слуг, закончивших уборку.

— Ты, Крага, отнесешь воина наверх в комнаты, — приказал он гаргулии.

Затем Фелиф повернулся к старухе-эльфийке и попросил:

— Гараэль, вылечи его своими снадобьями и натираниями, мне симпатичен этот наглый пропойца.

После того как гаргулия и эльфийка ушли, с трудом унося спящего Хэка, слуга-гном подсел к хозяину налив себе вина.

— Нужно будет посмотреть, что продать этому вояке из тех железок, что оставили нам новоиспеченные зомби, – задумчиво произнес он, поглаживая глубокий рваный шрам, проходящий через все лицо, по диагонали от левого виска.

— Ты прав, займись этим завтра, Твалин, — согласился Фелиф и, позевывая, пошел к выходу. Последнее время он жил рядом, на хуторе у своей подружки, стараясь не смешивать любовные утехи и дела в таверне. Твалин закрыл дверь за хозяином, потушил факела и устроился спать на лавке рядом с камином.

 

* * *

Утром, сидя за столом и вяло попивая вино, Хэк с удивлением осознал, что раны его не болят. Сломанные кости срослись, опухоль спала, локти были гладкими, как щеки младенца. Правда, слегка гудела голова, но именно это неудобство он устранял в данный момент. В постепенно проясняющееся сознание лезли всякие шальные мысли. Например, Крэг вспомнил, что уже три дня не общался с женщиной. Он пристально вгляделся в старуху-эльфийку, суетящуюся среди ранних посетителей, но ее прелести развернули мысли варвара в совершенно иную сторону. Он поискал глазами Фелифа и, увидев его курящим трубку за одним из столов, крикнул:

— Где мои деньги, подлая скотина?

Хозяин таверны встал и не спеша направился в сторону Хэка. Захватив по пути миску с жареными крылышками прилипал, Фелиф поставил ее перед варваром, усевшись напротив:

— Угощайся и не шуми. Не у тебя одного болит голова.

— Как тебе не стыдно, лысый боров, копаться в причинных местах благородного воина! Какой пример ты показываешь детям? – сокрушенно покачав головой и поискав глазами, Крэг Хэк ткнул пальцем, для примера, в сидевшего на лавке у входа низкорослого Твалина. Гном решил, что его зовут по делу, поднялся с лавки, взяв с собой большой дерюжный мешок. Он подошел и со звоном высыпал на стол перед Хэком содержимое мешка. От увиденного лицо варвара приобрело выражение годовалого ребенка, которому посулили красивую погремушку или леденец из плавленого сахара.

— Предлагаю обмен, — произнес Фелиф. – В одних штанах ты далеко не уйдешь. Я дам тебе одежду, обувку, оружие выберешь сам из этого. – Он показал рукой на разбросанные по столу железяки. – И мы забудем о твоем кошельке.

Крэг Хэк, слушая вполуха хозяина, любовался громадной двуручной секирой. Кованная в несколько слоев, с рукояткой из бивня единорога, она так и просилась в заботливые руки воина. Твалин мрачно протянул Хэку большой метательный нож отличной гномьей работы:

— Держи, пригодится, это я от скуки на досуге смастерил. Внутри спрятан меркурий. Он всегда направляет нож острием вперед.

Прежде чем дотронуться до секиры, Крэг тщательно соскоблил ножом охранные руны с рукояти, гласившие: «Любимая дочь Деемера – минотавра, сделанная под его кисть, мастером Минортом и, заговоренная от чужих рук, на костях Черного Дракона». После этого он прочел заговор, снимающий с оружия охранную магию. Секрет этого заклинания он как-то выиграл в поединке на пальцах у Сауруга. Взяв секиру и нож, Крэг Хэк равнодушно отверг все остальное оружие.

Затем Твалин принес ему сапоги из горгоньей кожи, меховую безрукавку и кожаный шлем. Примерив обновы, Хэк заявил Фелифу:

— Выпивка и жратва сегодня за твой счет, а также кредит на женщин и игры.

Хозяин со странной легкостью согласился. «А где «сегодня», там и «завтра», –подумал про себя хитрый варвар. Вслух же он спросил, переводя разговор на другую тему:

— Где ты таких красавцев-слуг себе выкопал?

— Выкупил у секты Гуманистов, на ярмарке рабов в Габитусе, что на границе Эрафии, — ответил хозяин.

— Кто такие? У нас я о них и не слыхивал, — невнятно пробормотал Крэг Хэк, набивая рот деликатесом из прилипал.

— Редкие выродки. Они считают, что во всех мирах Поднебесья должна остаться только одна разумная раса — люди. Все остальные должны быть, в конце концов, уничтожены, а пока они могут быть только рабами людей. Сначала Гуманисты имели большое влияние в Эрафии, но когда к власти, при поддержке эльфийских королей Энрота и магов Браккады, пришел нынешний правитель империи Роланд — Железный Кулак, их объявили вне закона. Сейчас горная крепость Габитус — последний оплот Гуманистов. Устраивая рейды из этого глухого района на дороги империи, они живут грабежом и торговлей рабами. У нашего мудрого императора пока не доходят руки раздавить этот клоповник.

— В моем мире тоже хватает фанатиков. Вот, например, тайный орден Моноойкуменусов, которые стремятся вернуть Поднебесье в изначальное единое состояние, уничтожив все миры, кроме одного. Возглавляет их какой-то лич, он все время путешествует между мирами, объединяя своих сторонников. Не знаю, каким образом они хотят добиться своей цели, но говорят, что их главарь один из сильнейших магов Поднебесья. — Крэг Хэк умудрился произнести все это, не переставая уплетать за обе щеки. При упоминании тайного ордена Фелиф поморщился, как от зубной боли:

— Эти голубчики и у нас имеются. Мы их проще зовем — Экуменисты. Никто их не видел, хотя слухи об их кровавых обрядах и зверских расправах с отступниками давно гуляют по этой земле.

Получив кое-какую информацию об окружающем мире и решив проблему с экипировкой, Хэк захотел слегка расслабиться и подсел к стрелкам из клана Джелу, играющим в «чок» за соседним столом, поставив на кон секиру. Ему сразу же стало везти. Кроме этого, до вечера он успел пару раз сводить наверх деревенских красавиц, обещая, что за все заплатит хозяин.

На закате в таверну завалилась толпа пьяных гоблинов. Признав в Хэке уроженца Кревлода, страны варваров, они позвали его за свой стол:

— Присядь с нами, земляк. Из какого клана ты родом?

— Я великий Крэк Хэг из клана Рубящих Скалы! – заявил варвар, усаживаясь и раздвигая широкими плечами гоблинов. – Мои предки оставили зазубрины на камнях всех крепостей нашего мира.

— Так ты не отсюда? – удивленно спросил горбатый одноглазый гоблин, заводила всей компании. – А у нас Рубщики Скал жалкие циркачи и жонглеры, нищета и голь перекатная. За деньги готовые продать родную маму.

«Ну, допустим, своих маму с папой я тоже бы не без выгоды сбыл, представься мне такой случай», — приятно подумал Крэг Хэк, однако наглый тон этого уродца нельзя было оставлять незамеченным.

— Кто ты родом, циклоп горбатый? – дружелюбно улыбаясь, поинтересовался варвар.

— Мы из славного племени Повелителей Вершин, – пьяным хором ответили гоблины. – Станцуй нам что-нибудь, жонглеришка, – потребовали они.

— Ребята, я на трезвую голову плохо танцую, — продолжая улыбаться, ответил Крэг Хэк и флегматично ткнул указательным пальцем в здоровую глазницу горбуна.

За столом начался визг и свалка. Крэг запрыгнул на стол, выхватывая секиру, и когда гоблины кинулись за ним, резко опускаясь на колени, крутанулся вокруг собственной оси, держа секиру в вытянутой руке. Две гоблинские головы отвалились сразу, одна повисла на сухожилиях, еще трое пьяных дикарей завалились под стол, хрипя и булькая разрубленным горлом. Один гоблин-недомерок стал кататься по полу, держась за размозженное лицо, и вскоре затих, оставив в ладонях выбитые глаза. Еще пятеро ошалело таращились на результаты «танца» Крэга Хэка. Опомнившись, они схватились за короткие гнутые мечи.

«Эх, сюда бы родное копьецо, – пожалел варвар. – А так все своими руками делать придется». В следующее мгновение один из оставшихся гоблинов согнулся пополам, пытаясь вытащить брошенный Хэком нож из распоротого живота. Бросив секиру, варвар рассек грудину другому гоблину. Прыгнув боком вперед, Хэк сплел ноги на шее еще одного врага и, ухватив следующего дикаря, ближайшего к нему, руками, подтянул его рывком к себе и мгновенно раздавил крупный гоблинский кадык зубами. Затем, резко перевернувшись, с громким хрустом переломил шею первому. Единственный оставшийся в живых гоблин с ужасом забился в угол и беспорядочно размахивал перед собой мечом, пытаясь защищаться. Хэк смачно плюнул чужой кровью ему в рожу, выбил ногой меч и, схватив беднягу за грешный отросток, поднял, перевернув, в воздух. С минуту варвар наслаждался истошными криками наглого гоблина, а затем с размаху шмякнул его головой о стену и закинул потерявшую сознание жертву в камин. В зале сразу же запахло паленой шерстью. Вернувшись к разгромленному столу и вытерев окровавленные сапоги об издохшего горбуна, Хэк стал жадно глотать вино из чудом уцелевшего кувшина, прислушиваясь к воплям поджаривавшегося гоблина. От этого занятия его отвлекли вялые хлопки, доносившиеся с противоположного угла порядком разгромленного зала. Не отрываясь от кувшина, он поискал глазами вокруг и заметил изящную фигуру, закутанную в темно-зеленый плащ, сидевшую за столом в самом темном углу. Невольный зритель драки Хэка приглашал варвара к себе за стол, делая знаки рукой. Крэг Хэк не спеша закончил пить, вытер рукавом бороду и медленно пошел в сторону незнакомца, мимоходом выдернув нож и секиру, торчащие из гоблинских трупов.

Подойдя поближе, Хэк рассмотрел молодого мужчину с бледным лицом аристократа, по виду типичного волшебника:

— Вы выглядите как подходящий мне человек, мистер Крэг, — обратился он к варвару, поглаживая рукой в массивных перстнях гладко причесанные волосы, под капюшоном.

— Меня зовут Крэг Хэк! — прорычал варвар, подумав: «Эта книжная скотина даже не знает, как правильно обратиться к воину Кревлода», и с размаху вогнал секиру в стол перед носом мага.

Казалось, тот даже не заметил удара секирой. Хитро блеснув черными бусинками глаз, чародей представился:

— Я Сандро, волшебник, изгнанный друидами из Энрота из зависти к моим успехам в изучении чужеродной для них магии.

Услышав это, Крэг Хэк смягчился, подсел к столу, взял из миски Сандро куриную ножку и сунул ее в рот.

— Я потратил много времени на поиски четырех магических вещиц. Сами по себе эти артефакты бесполезны, всего лишь символы. Но вместе они могут быть объединены в могущественное оружие, необходимое мне. Три части найдены, остался последний, четвертый артефакт — Шлем Черепа. Только такой воин, как вы, мистер Крэг Хэк, способен достать его.

— И почему я должен помогать тебе, друид-недоучка? — спросил Крэг Хэк и выплюнул кость в собеседника.

— Я не только заплачу Вам золотом, сколько попросите, но также верну вашего любимого коня и родовое копье клана Разрубающих Скалы.

Услышав про Мерда и копье, утерянные после схватки с Алагаром, варвар задумался, ковыряя в зубах метательным ножом Твалина.

— Кроме того, Вы должны знать, что эти магические вещи нужны мне для того, чтобы уничтожить Броню Проклятых, могучий артефакт невероятной силы, делающий неуязвимым еретика Айдена, предводителя Армии Мертвых.

Крэг Хэк почесал в затылке и уточнил:

— Ты знаешь, где находится эта штуковина? —Возможность мести Айдену сильно заинтересовала варвара.

Из рукава Сандро извлек маленькую карту, вытатуированную на дубленой человеческой коже:

— Вот это место. Здесь живет варвар Брашон Бешеный со своим кланом. Это очень злобный человек, он вероломным обманом завладел Шлемом Черепа. Хоть Брашон и варвар, но у него нет чести, он лжет, как змея. Ему помогают несколько Героев-наемников, продавших свою совесть за золото и земли. Это будет очень опасная кампания. Вы согласны?

— Когда я получу милашку Мерда и копье, колдун?

— Завтра утром я волшебством отправлю Вас в Авотнеллу, землю Брашона. У выхода из Портала Вас будет ждать обещанное.

Хэк резко вскинул руку и прямо над головой волшебника, зацепив верх его капюшона, в стену воткнулся метательный нож:

— Я сделаю это! Но если ты надуешь меня, я вернусь и заживо сдеру с тебя кожу, жалкий чародеишка. — Сказав это, Хэк отправился наверх выспаться перед дорогой, думая, что куролесить в таверне становится уже скучновато и надо бы развлечься всерьез. Он решил обосноваться в этом мире, для начала захватив земли Брашона Бешеного при помощи наивного Сандро.

Фелиф, засмотревшись на могучую поступь варвара, не заметил, как исчез Сандро. Твалин, обшарив и прибрав трупы гоблинов, подошел к хозяину выпить за компанию вина перед сном:

— Я не понимаю, Фелиф, почему ты так продешевил с этим варваром. Его золото не окупит наши затраты.

— Я знаю, что делаю, — с этими словами Фелиф достал кошель Крэга Хэка, отсыпал горсть золота в руку Твалина и показал ему открытый кошель. Золота в нем не убавилось.

— Варвар и сам не знает, какую вещь здесь оставил. Это Неиссякаемый Золотой Кошель.

Гном удивленно присвистнул и пошел провожать хозяина до двери. Таверна медленно погружалась в сон.

 

* * *

В тронном зале столицы Авотнеллы Торамины шел обычный ежемесячный Совет Предводителей. Во главе стола сидел Повелитель Авотнеллы Брашон. Его вьющиеся черные волосы украшал тяжелый золотой венок, высокую, массивную фигуру складками обтекал драгоценный хитон из паучьего шелка. Иссиня черная курчавая борода терялась среди яств, расставленных на безбрежном столе из розового нигонского мрамора. Пьяно ухмыляясь, Брашон оглядывал сиятельное сборище, привычно ковыряя незаживающий рубец на щеке у левого уха. Безобразное лысое пятно на лице вокруг раны нарушало гармонию облика владыки этих земель. Запустив руку в блюдо с курфетом, он прожевал с громким чавканьем взятую порцию рубленых Дурных Глаз, сытно отрыгнул и, вытерев жирную ладонь о хитон стоимостью в два других города, что есть в Авотнелле, продолжил обозревать окрестности. Рядом по правую руку от владыки, лежа головой в блюде с костями и объедками, мирно спал почтеннейший глава племени огров-магов, могущественный боевой маг Вей, хозяин Оргила, второго по значению города страны, прозванный Ржавым за свои длинные косы цвета мокрой ржавчины и неопределенно долгий срок жизни. Маленький, поджарый, как ящерица, он выглядел карликом среди представителей могучей расы огров, но Вей Ржавый был единственным существом в этом мире, кто мог внушить животный ужас своему воинственному и непокорному племени, заставив подчиняться громадных огров со священным трепетом в глазах. Единственной слабостью Вея была сакила — сильный алкогольный напиток из слюны золотых эльфийских драконов. Но, напившись до нежно-розовых грифонов вокруг, Ржавый становился еще более сильным в колдовстве, особенно с похмелья. По другую сторону от Брашона сидели братья-гоблины Тираксор и Зубин, правившие совместно третьим по значению городом Рухеймом и окрестными кланами горных гоблинов — тублов. Тублы славились лихой ездой на волках. Именно разъезды горных гоблинов собирали дань для Брашона со всей Авотнеллы. Жившие войной братья явно скучали на сборище вожаков, развлекаясь тем, что вяло метали ножи и блюда в снующих между гостями слуг. Тираксор отличался силой и воинским талантом, Зубин же славился хитростью и магическим даром. Далее за столом сидели вожди различных племен и кланов в соответствии с численностью и богатством своих подданных.

Глуповато осклабясь, Брашон снял с головы венок и запустил им в гонг, стоящий на возвышении в другом конце зала. Гулкий удар перекрыл шум застолья, все повернули головы к Брашону:

— Совет закончен, славные витязи, до встречи через месяц, жду новостей и денег.

Шумной толпой вожди потянулись из зала. Унесли пьяного Вея. Брашон лично проводил братьев-гоблинов. Скоро зал опустел, слуги быстро убрали остатки застолья. Брашон Бешеный стоял у окна и провожал совершенно трезвым взглядом разъезжающихся всадников. «С какими кретинами приходится иметь дело», — вздохнул он и позвал:

— Стракер!

Из неприметной ниши в темном углу зала вынырнула приземистая фигура и приблизилась к владыке. Серый цвет лица, красные глаза, желтые клыки, выпирающие изо рта выдавали в пришедшем вампира.

— Какие новости?

— Мало радостей принес я, хозяин.

Стракер зябко запахнул меховой плащ, накинутый поверх доспехов:

— Ходят слухи, что на юге шалят банды прихвостней Айдена, деревни разорены, местность обезлюдела. Если это правда, то у нас большие неприятности. На север ведут две дороги: на востоке через ущелье Зеленых Драконов и на западе через перевалы в Ребристых горах. Восточная дорога всегда была недоступна нам из-за диких драконов, но в этом году их поголовье снизилось, и для толпы безмозглых мертвяков десяток драконов не помеха. На проторенной западной дороге тоже есть проблемы. Если Айден надумает нападать сейчас, то серьезного сопротивления он не встретит. Разъезды тублов сняты. У горных гоблинов праздник Матерого Волка, они посвящают свой молодняк в воины, гулянка затянется на месяц, и на все это время перевалы будут беззащитны.

Издав звериный рык, Брашон схватил со стены шипастую огрскую палицу и с остервенением начал крушить мебель в Тронном зале. Разломав все, что можно, он устало откинул покореженную палицу и уселся прямо на пол. Стракер спокойно ждал в сторонке, вампиру не надо было объяснять, почему хозяина звали Бешеным. Успокоившись, Брашон велел слугам позвать ключника, и, когда Ширас пришел, он что-то шепнул ему на ухо. Старый неопрятный толстяк-огр на деревянной ноге, который владел ключами от всех секретов этого замка, заслужив данное право тупой преданностью хозяину еще в пору своей службы телохранителем, Ширас привык не задавать вопросов. Он ушел и через некоторое время вернулся с большим ларцом в руках и, поставив его у ног повелителя, удалился, постукивая деревяшкой о каменный пол. Брашон жестом руки подозвал Стракера ближе:

— Ты знаешь, вампир, я верю тебе, как себе. Ты чужак в варварских землях, а значит, не лелеешь мечту скинуть меня с трона, как Вей или Зубин с Тираксором. Ты служил еще моему деду, а затем отцу своим умелым мечом. А значит, ты достоин высшей чести от меня. Я делаю тебя Волей Хозяина. Во всех землях Авотнеллы, кроме Торамины, власть твоя будет равна моей.

Стракер, встал на колени и поцеловал край грязного хитона Брашона.

— Я не закончил. Чтобы ни у кого из подданных не возникло соблазна усомниться в твоих полномочиях, я отдаю тебе древний магический доспех рода Брашонов — Шлем Черепа. В нем твои силы увеличатся в несколько раз, его не разрубишь оружием. Но береги его, как свою жизнь. У каждого магического артефакта есть уязвимое место. Ленту Посла моего деда сожгли, Красный Плащ моего отца, дававший колдовскую мощь, съеден молью. Шлем Черепа боится осквернения, только голова воина – его предназначение. Если ты напьешься из него воды или наберешь ягод по дороге, шлем потеряет силу.

— За что мне такая честь, хозяин?

Стракер с любопытством смотрел на ларец у ног Брашона.

— Ты поедешь на юг, в Степной коготь. На эту заставу я уже давно послал Жабаркаса и Гурниса, они должны превратить Степной коготь в мощную крепость, охраняющую южные пределы.

— Но ведь кланы Жабаркаса и Гурниса враждуют, хозяин!

— Не учи меня, Стракер! Оба хотят выслужиться, каждый стремится обставить другого. Я выберу лучшего. Того, кто в итоге останется в живых.

Брашон снова принялся ковыряться в ране на щеке.

— Проверишь, как у них дела. Но это не главное. Скоро там будет Чарна, посланница Айдена. Еретик хочет договориться, выслушаешь их условия. Шлем Черепа подтвердит твой высокий статус. Достань его, Стракер!

Вампир, не вставая с колен, благоговейно открыл ларец. В центре его помещался большой человеческий череп, только матовый металлический отблеск намекал на его искусственное происхождение. Стракер взял шлем и поднес его Брашону. Тот, схватив шлем, поспешно нахлобучил его на голову вампиру.

— Все, иди! Во дворе тебя ждет десяток огров-телохранителей и полсотни орков из клана Жабаркаса. Оправдай мое доверие, Стракер!

Посланник, кланяясь и пятясь, удалился.

«Жаль беднягу, он был верным слугой», — сокрушенно вздохнул Брашон, подойдя к окну и любуясь закатом. На самом деле тайный мир с Айденом был уже заключен. Залогом мира и будет Шлем Черепа, который Чарна снимет с отрубленной головы преданного Стракера.

Брашон вспомнил, что до Айдена Шлем Черепа клянчил у него какой-то лич, предлагая сумасшедшие богатства взамен. Но зачем варвару деньги? Власть — вот высшая ценность. И только ради власти можно пожертвовать родовой реликвией, откупаясь от орд мертвецов. Владыка Авотнеллы зевнул и пошел в опочивальню, сегодня у него был трудный день. «И зачем всем этим выродкам наш родовой артефакт, ведь магической силы в нем немного?» — успел подумать Брашон, прежде чем погрузился в сон, упав на кровать не раздеваясь.

 

* * *

Крэгу сразу не понравилась местность, где предстояло искать магический артефакт для Сандро, переместившего сюда своими чарами варвара. Степь, покрытая проплешинами солончаков и пожухлой полынью. Серое небо над головой, издевательски не собирающееся проливаться дождем. Сухой пыльный ветер, норовящий набиться за пазуху. Невысокие сланцевые холмы, беспорядочно разбросанные по степи до самого горизонта. Время от времени вдоль разбитой грунтовой дороги попадались заросли какого-то густого, в рост человека, степного кустарника, похожего издали на измятую, полинялую, всю позеленевшую от времени, а местами как будто изжеванную баранью шапку пастуха. Даже Мерду, старому боевому коню Рубилы Крэга, давно уже потерявшему интерес к географическим нюансам очередной военной авантюры хозяина, это место не нравилось. Он шумно вздыхал, нервно шевеля ноздрями, прядал ушами, подрагивал холкой и косил бешеными, налитыми кровью, темно-карими глазами по сторонам. Крэг привык доверять коню, ближе товарища у бродяги-варвара, с отрочества живущего грабежом и войной, не было. Приподнявшись в стременах, Крэг с силой втянул в себя воздух и почувствовал родной, отвратительный запах «зеленого племени». Гоблины! Засада….

И сразу на душе стало спокойно и весело. Как хорошо, когда мир вокруг становится ясным и понятным. Спокойствие хозяина передалось коню, и он вполне бодрой рысью повернул вслед за дорогой к ближайшему сланцевому холму, обильно поросшему «бараньими» кустами. В вонючем «букете» запахов, что привычно уловили ноздри Крэга, он не почуял «ароматов» орков и людоедов-огров, а значит, предстоящая заварушка обещала быть легким приключением в начале пути.

Рубила Крэг не стал дожидаться, пока на него из зарослей кустов выскочит стая волчьих всадников, окруженная беспорядочной толпой пеших гоблинов, вооруженных суковатыми палицами, и с громкими воплями кинется в драку. Привстав на стременах, вытянувшись во весь рост и подняв вверх правую руку с зажатой в ней плетью, он крикнул:

— Эй, вы там! Жабы-переростки! Я Крэг Хэк! Убивший народу больше, чем вшей на зловонных головах у вас всех вместе взятых с женами и детьми! Кто смеет преграждать дорогу величайшему вождю мародеров всех времен? Где этот молокосос, ваш главарь? Пусть он выйдет навстречу! Или я заставлю всех вас слизывать пыль с копыт моего коня, пока мы не доберемся до ближайшего жилья в этом захолустье, где тех, кто выживет, я превращу в сушеную говядину на оставшуюся дорогу!

Крэг почувствовал прилив вдохновения, столь редко посещавший его простую натуру. Но не успел он добраться даже до третьего колена родственников противника, метко используя витиеватые аллегории из своего богатого жизненного опыта для описания процесса увеличения популяции местного населения, как из ближайших кустов на сером поджаром жеребце выехал здоровенный гоблин с длинными спутанными темно-красными космами до плеч, торчащими из-под маленького цельнокованого шлема. Не доезжая трех шагов до лошади Крэга, он остановил своего коня и прорычал в ответ:

— Я тот, кто забьет тебя на мясо, бритая мартышка! Никто не смеет здесь портить воздух своими мерзкими речами без повеления Гурниса Кровавоволосого! Все, кто сделал это, подарили свои черепа для моих застольных чаш. А из твоей плюгавой подставки для шлема получится прекрасный наперсток для моей младшей жены, бастард-головастик!

Крэг не стал затягивать начавшуюся дискуссию и решил поставить точку в обмене мнениями по поводу сложившейся ситуации.

Надо сказать, что те редкие очевидцы, которые видели Крэга на лошади в походном положении и при этом чудом оставались в живых, долго недоумевали, зачем он ездит на коне, не снимая правой лыжи? А это была вовсе не лыжа. Отправляясь в опасный путь, Крэг цеплял в специальные крючки-держалки на попоне ножное копье под правую ногу. На древке копья имелась специальная скоба для ноги. Это было единственное оружие, доставшееся ему от отца, сгинувшего в походах на Инфернальные города восточной части Большого материка. Семейная легенда гласила, что копье во время одного из своих подвигов потерял Кукулин, ну а предок Крэга нашел, хотел отдать, да Кукулин к тому времени взял и помер. И такое бывает. В общем уже восемь поколений Крэгов пользовались копьем Кукулина. И Хэк продолжал пользоваться им, благодаря волшебной услуге Сандро.

Крэг сделал очень огорченное лицо, засунул плеть за голенище и, пожав плечами, развел руки в стороны, показывая, как он расстроен невежливыми речами собеседника. Гурнис, используя удобный момент, схватился правой рукой за рукоятку своего меча, одновременно всаживая ножные когти в бока лошади, чтобы преодолеть оставшееся пространство одним скачком. Гоблин так и не заметил резкого движения правой ноги Крэга. Тяжелое копье с массивным наконечником из небесного железа без звука вошло в шею серого жеребца и, пройдя насквозь, глухо чиркнуло о костяные пластины, нашитые на кожаный панцирь гоблина. Гурнис остался невредим, но конь, уже собравшийся для прыжка, резко рухнул на левый бок, подмяв ногу всадника. Нависнув над соперником с тяжелой двусторонней секирой в руках, Крэг прицелился и, сделав мощный толчок, пустил руку с секирой по инерции сверху вниз, наклонившись и расслабив мышцы плеча, стараясь так перерубить шею Гурниса, чтобы ни верх кожаного жилета, ни завязки шлема не пострадали. Рубила Крэг всегда очень бережно относился к своему будущему имуществу.

Серый жеребец еще бил копытами в агонии, из обрубка шеи гоблина еще хлестала толчками кровь, а Рубила Крэг уже радостно хохотал во все горло и принимался выть голодным волком, деморализуя банду Гурниса. Мерд, почуяв свежую кровь, взвился на задние ноги и, неся на себе Крэга, который весело размахивал отрубленной головой с развевающимися во все стороны красными лохмами, сделал несколько скачков вперед. Пьяный от крови, Крэг прокричал в шевелящиеся заросли:

— Ну что безмозглые прыщавые ящерицы, обожравшиеся мхом опарыши! Теперь я ваш новый хозяин! Выбирайте или вы будете служить мне, или я сделаю то, что обещал в начале нашей счастливой встречи!

На всякий случай Крэг, отложив секиру, потянул из-за спины тяжелый эльфийский лук, выигранный им в карты у одного из стрелков Джелу. Незаменимая вещь при ведении переговоров. Можно спокойно уговорить любого собеседника на расстоянии ста шагов. В лагере врага все стихло. А несколько минут спустя заросли зашевелились уже с дальней стороны холма. Через мгновение Крэг увидел скачущих во весь опор гигантских гоблинских волков. Они уносили на своих спинах по два, а то и по три коренастых низкорослых варвара с характерным темно-зеленым, цвета старой еловой хвои, оттенком кожи.

Крэг флегматично проследил взглядом за удаляющимися в северо-западном направлении клубами пыли и повернул Мерда обратно, к трупу главаря-неудачника. Мысленно он пожалел, что остался без хотя бы временного войска, с которым так удобно изучать, то есть грабить окрестности. Не слезая с коня, всадник ухватился за древко родового копья и легко освободил его при помощи секиры. Пристроив копье на место, он опустился на землю. Зачерпнул пригоршней крови из натекшей под трупом лужи и по обычаю дал отхлебнуть Мерду, размазав остатки по лошадиной морде. Конь довольно пофыркивал и коротко ржал, нетерпеливо переступая с ноги на ногу.

Крэг занялся сбором хабара. Ни магической книги, ни сколько-нибудь ценного артефакта при гоблине не оказалось. Варвар напялил на себя кожаный панцирь Гурниса, до этого на нем была лишь короткая овчинная куртка мехом наружу. Как пригодилась бы ему сейчас кольчуга из чешуи с ног Ржавого Дракона, которую он просадил, играя в кости, еще в прошлой жизни, со стариной Сауругом. Шлем поверженного врага Крэг нацепил поверх своей кожаной шапки, подбитой изнутри войлоком. Снял с трупа висевший на груди замшевый мешочек с самоцветами. В широком кожаном поясе, обшитом бронзовыми бляхами со сценами соколиной охоты, он обнаружил более трех десятков толстеньких золотых монет. «Будет на что нанять себе команду», — подумал Крэг. Полностью раздев труп, он сложил все добро в заседельные сумки. Теперь предстояло исполнить ритуал поединщика. Вынув из сапога тяжелый метательный нож, Крэг вспорол справа подбрюшье гоблина и достал еще дышащую печень врага. Подняв окровавленные руки к небу, он произнес словесную формулу ритуала: «Перед Твоим лицом мы рождаемся и умираем. Пред Твоими очами я делаю это». Вообще-то молитва содержала гораздо больше слов, но Крэг по привычке максимально упростил ритуал. Покончив с формальностями, он принялся задумчиво жевать печень Гурниса, пытаясь определить, какие из качеств убитого воина перейдут к нему. «Жаль, у меня не вырастут такие же волосы», — огорчился Крэг, сняв шлем и почесывая небольшую плешь посреди густой седой шевелюры. Варвар бросил взгляд, полный зависти, на голову гоблина, привязанную к седлу. Душа воина пряталась в волосах, и Крэгу еще предстояло сжечь его скальп у ближайшего каменного идола, стоящего на перекрестке степных дорог. Иначе душа воина долго еще не сможет возродиться ни в одном из миров Поднебесья. Но с этим делом можно было и не спешить. «Везет друидам, — мысленно проворчал Крэг. — Они прячут свои волосы и поэтому могут возрождаться в том мире, в котором пожелают». Крэг вспомнил, как долго пришлось ему разбираться с одним мстительным типом, его пришлось убивать трижды. Варвар поморщился, припоминая детали прошлого.

Мерд развлекался тем, что отгонял от себя жирных зеленых мух, слетевшихся на запах сырых кишок. Крэг Хэк решительно прервал мушиные шашни Мерда. Закончив обряд, он сел на коня и неспешной трусцой поскакал дальше, на ходу достав карту и пытаясь определиться на местности. И по карте, и по рассказу Сандро выходило, что где-то по близости должна находиться довольно крупная людская деревня.

Крэг Хэк спешил найти ее дотемна, рассчитывая на удачный грабеж. Проскакав еще пару часов по пыльной дороге, едва заметной среди унылого солончакового пейзажа, варвар увидел узкую серебристую змейку степной речки, окруженную густой растительностью, деревянный мост через нее, водяную мельницу чуть поодаль и окраинные дома большой деревни.

Въехав на мост, Крэг Хэк заметил странное обстоятельство. Из деревни не доносилось ни звука, ни криков птиц, ни рева животных, ни смеха детишек, ни прочего обычного шума деревенских будней. «Что-то слишком крепок обеденный сон у местных лапотников,»— подумал воин, беря в руки свое заветное копье. Тишина вокруг была слишком зловещей и напряженной. Крэг Хэк насторожился, спешился и тихонько, ведя Мерда под уздцы, стал пробираться поближе к домам, держась зарослей густой прибрежной осоки. Как опытный воин, Крэг Хэк решил не лезть на рожон, а хорошенько все разведать.

Вингтэл была старинной и зажиточной людской деревней на юго-восточной окраине Авотнеллы. Легенды гласили, что она основана чуть ли не сразу после разделения Поднебесья на отдельные миры. Жители занимались тем, что добывали первосортную соль из единственного в этих землях месторождения. Они мололи ее на водяной мельнице и речным путем переправляли на рынок, находящийся у ближайшей заставы «Степной Коготь». Кроме того, крестьяне снаряжали большие обозы в Эрафию, около деревни на другом берегу реки находилось традиционное торжище с дикими степными кочевниками.

Многие хотели поживиться за счет богатого поселения. Но жители не скупились и регулярно нанимали большие военные отряды для охраны деревни и обозов. Вокруг деревни раскинулись большие поливные огороды и сады. Дальше тянулись поля, на которых росли неприхотливые степные рожь и пшеница. Крестьяне получали достаточно доходов от соляной торговли, чтобы закупать пшеницу в Эрафии, но по укоренившейся привычке к земледелию упорно отвоевывали плодородную почву у солончаков. В этом году для охраны деревни староста нанял целую роту гноллов — «людей-псов».

Пробираясь вдоль берега, варвар вскоре обнаружил кровь на примятой траве. Следы вели к реке. Приказав Мерду залечь, Крэг бесшумно двинулся по следу. У самой воды он обнаружил тело мальчика – подростка лет двенадцати, лежащего ничком. На спине зияла глубокая рублено-рваная рана. Крэг Хэк подошел и ощупал шею мертвеца. Труп был очень свежим. Видимо, паренек из последних сил пытался добраться до реки. Варвар запустил руку в рану, ощупывая ее. Похоже, удар был нанесен мясницким тесаком, которыми всегда вооружали армии скелетов и живых мертвецов – дешево и эффективно. Ситуация начала проясняться. Теперь причина странной тишины стала понятна. Крэгу нравилось сражаться с зомби и прочей живой падалью, управляемой чужой волей. Достаточно убить повелителя и войско превращалось в слепое стадо.

Вернувшись к Мерду, взяв копье, лук и голову Гурниса, Крэг мелкими перебежками двинулся в глубь деревни. Деревня далеко вытянулась вдоль реки наподобие разогнутой подковы, и варвару долго пришлось пробираться между домов, натыкаясь на зверски разодранные трупы жителей и домашних животных, прежде чем он услышал отдаленные звуки схватки. Изредка среди трупов попадались останки зомби, встречались и трупы псов-воинов. «Ну и слабую же охрану выбрала себе деревня. Лучше бы наняли стрелков-гремлинов», — подумал Крэг Хэк. — «Хотя, конечно, заснеженная Браккада далеко, и услуги магов не дешевы». Ориентируясь по слуху, он начал обходить гущу битвы. Прокравшись узким переулком и перемахнув через изгородь, Крэг оказался в саду зажиточной крестьянской усадьбы. Еще раз прислушавшись, он метнулся к дому, откуда, осмотревшись, перебежал к высокому дощатому забору, выходившему на центральную площадь деревни.

Отдышавшись, он прильнул к щели в заборе. Крэг не любил воевать пешим. Гораздо удобнее, когда все снаряжение таскал на себе Мерд. На другом конце площади размещалось главное деревенское святилище, напоминавшее миниатюрную деревянную крепость. Вокруг него копошились беспорядочные кучки зомби. Они упорно лезли на высокий забор, окружавший святилище, несмотря на то, что их останки холмами возвышались вдоль линии атаки. Отпор им давали немногочисленные гноллы. Они без устали махали треххвостыми цепами, своим излюбленным оружием, обрушивая его на головы врагов. Гноллы никогда не отступали, предпочитая смерть позорному бегству. Но сегодня у защитников не было шансов. Силы обороняющихся быстро таяли.

Гноллы были воинами, зарабатывающими на жизнь наемничеством. В прошлом воинственная раса гноллов, ведя непрерывные сражения, отступила из своих родных лесистых предгорий Северного Энрота в болотистые трясины Зои, страны Повелителей животных. Цивилизация ящеров Зои приняла уцелевшую горстку изгоев. Со временем они научились жить вместе, бесстрашные гноллы храбро защищали новую родину, не претендуя на власть. А отхожий наемнический промысел приносил немалые доходы нищей стране. Гноллы сохранили свои традиции, Воинский Кодекс – «Путь пса» – и по-прежнему, как и на покинутой родине, хоронили усопших сородичей на деревьях.

Алкин, командир роты гноллов, подписавший договор с Вингтэлом, пересчитал оставшихся в живых воинов после очередной атаки зомби. Из оставшейся кварты он один еще мог крепко держаться на ногах. Поражение было неизбежным. Они не выполнили условий контракта, позор можно было смыть только ритуальным самоубийством. Алкин издал условный вой и гноллы собрались вокруг командира. Он извлек из брюшной сумки освященные старейшинами рода инструменты. И, поочередно приставляя сзади к основанию черепа бронзовое долото, мощно бил каменным молотообразным жезлом, отправляя соратников в мир предков. Затем командир приставил долото к собственному затылку и, придерживая инструмент двумя руками, с размаху откинулся на каменный пол укрепления. От резкого удара долото прошло насквозь и высунулось из алой собачьей пасти. Издав глухой хрип, герой ушел к праотцам.

Давно Хэку не доводилось любоваться видом схватки со стороны, зрелище получше балаганного, и денег платить не надо. От созерцания побоища варвара отвлекли негромкие голоса, доносившиеся из-за забора.

— Не стоит на эту шелупонь расходовать магию, девочки, — раздался неподалеку высокий голос.

Крэг Хэк переместился к другой щели, пытаясь рассмотреть говорившую. Некромантка, увешанная черепами, в богатой одежде восседала на черном жеребце в окружении трех Стражей.

— Да ниспошлет Вам Смерть десяток трупов ежедневно, мудрейшая Чарна, — льстиво прошелестела одна из мерзкой свиты. Стражи – некромантские отродья – парили над землей вокруг хозяйки. Из-под грязно-коричневых балахонов были видны только горящие мертвым огнем глаза.

— Не расслабляйтесь, девочки. Добьем сермяжников, поднимем новые отряды зомби, и надо спешить на помощь штурмующим Хайд. До победы осталось совсем немного.

«Вот где головка у морковки», – сообразил варвар, приноравливая копье за спиной.

Если до этой минуты у Хэка и были какие-то сомнения относительно дальнейших действий, то узнав, что в грабеже его опередили подручные Айдена, он воспылал жаждой мести.

С глухим утробным рычанием Хэк одним движением взлетел на забор, вторым движением он, стоя на заборе, широко расставив ноги для равновесия, бросил копье в одну из нечистей свиты. Силой удара ее пригвоздило к земле. В следующее мгновение Хэк уже летел в прыжке на Чарну, делая замах секирой. Некромантка даже не успела повернуть голову навстречу смерти. Варвар располосовал всадницу от левого плеча до самого седла. Лошадь рухнула с перебитым позвоночником и, немного посучив передними ногами, затихла. Только теперь пришли в себя уцелевшие Стражи. Переглянувшись, они стали творить совместное заклятье Оживших Мертвецов, пытаясь остатками магии поднять Чарну. Но, когда мощный заряд волшебной энергии исторгся из-под рваных балахонов, Крэг выставил на его пути отрубленную голову гоблина. Вобрав в себя всю силу заклятья, голова Гурниса, открыла глаза и пронзительно завизжала. Хэк запустил ею в Стражей. Истратив магию и лишившись предводителя, Стражи стали почти безвредны, но с тупым упорством мертвецов две оставшиеся нечисти из свиты полезли на Крэга в рукопашную. Он не стал ждать, пока их скрюченные ногти наполнят тело трупным ядом. Не подпуская врагов к себе, варвар запустил в них секиру. Ожидавшие атаку стражи отпрянули, и секира, проломив забор, исчезла из виду. Но, увернувшись от секиры, Стражи пропустили бросок ножа. Одна из «девочек» Чарны забилась в конвульсиях, пытаясь вынуть нож из глазницы, немного пошипев, затихла нелепой кучкой тряпья в пыли. Последняя мертвая ведьма с остервенением махала руками перед лицом варвара, целясь в глаза. Отступая, Хэк стащил с плеча лук и, используя его как аркан, захватил им голову ведьмы. Перекрутив тетиву, воин начал вращать хрипящую нечисть вокруг себя. После нескольких оборотов тетива «тренькнула» и разорвала шею жертвы. Откинув в сторону отравленный лук, Крэг Хэк осмотрел поле боя.

 

* * *

Жабаркас всегда мечтал иметь свой замок. Не вечно же ему, предводителю искусных в бою орков, влачить жалкую долю наемника. Быть начальником заставы у Брашона – тоже удел не самый завидный. Хотя выдавать подобные мысли вождь орков не спешил. Всему свое время. И это время, кажется, настало. Выскочка Гурнис убит. Крэг Хэк, сразу видно, парень с амбициями, этот не остановится и попрет на самого Брашона. Вот и хорошо. Пускай себе воюют. Глядишь, свернут друг другу шеи. Сейчас выгодно помочь Крэгу. А там посмотрим.

От приятных раздумий Жабаркаса отвлекли шаги по лестнице, к нему спешил боец с повязкой скорохода:

— Я привез новости из столицы, командир!

— Говори!

— В Степной Коготь едет с инспекцией Стракер!

— Откуда известие?

— Разъезд тублов известил нашу заставу на подходе к Ребристым горам.

— Ладно. Иди.

Жабаркас снова оперся о перила сторожевой башни, наверху которой он любил размышлять и строить планы. Приезд Стракера – это удача. Жабаркас выдаст этого упыря Хэку и тем докажет свою преданность. А когда Крэг Хэк, набрав войска, пойдет на север, никто не помешает хитрому орку стать хозяином южной Авотнеллы. Ну что ж, решение принято.

Стракер мчался к Степному Когтю, не делая остановок на ночлег. Вампиру не нужен сон. Клетка с пленниками давала ему свежие силы алой живительной влагой. Зато конвой был измотан, особенно злились орки. На четвертые сутки отряд увидел стены степной крепости. Навстречу Стракеру выехал сам Жабаркас в окружении сотников и с почетом проводил в крепость. Вампир холодно кивнул встречающим и во главе эскорта проследовал в укрепленную цитадель. Высокого гостя поместили в апартаментах, предназначенных для самого Брашона. Вечером планировался торжественный ужин в честь гостя. Именно за ужином, когда огры – телохранители уже порядком расслабятся, Жабаркас и планировал, перебив стражу, схватить посланца Бешеного.

От последних приготовлений к ужину Жабаркаса отвлек крик дозорного. К замку приближался отряд тяжеловооруженных рыцарей. Когда всадники приблизились на расстояние выстрела из лука, стало заметно, что отряд состоял из дюжины Рыцарей Смерти во главе с предводителем. Воины с ног до головы были закованы в черные заговоренные доспехи. Предводитель отряда был достаточно сильным магом и в тяжелых доспехах не нуждался. Из-под кожаного плаща торчали грязные обрывки бинтов. Похоже, при жизни он был богатым вельможей из южных пустынь, и тело его было мумифицировано. Череп, местами разъеденный, местами, еще сохранивший куски серой кожи, опоясывал серебряный обруч. Из левой слепой глазницы главаря смотрел на мир огромный темно-красный рубин. Из-за спины воин достал арбалет из гибких ребер и берцовых костей гарпий.

К тому времени на стены крепости по тревоге поднялись две оставшиеся сотни орков, а также Стракер со своим эскортом. Хотя постоянная численность гарнизона Степного Когтя и составляла полтысячи стрелков, но накануне вечером три сотни тайно отправились по приказу Жабаркаса на встречу Крэгу Хэку. «Появление Рыцарей Смерти сильно осложняет мой план», — с досадой подумал Жабаркас.

Раздался свист стрелы, и к ногам защитников крепости упал арбалетный болт с куском пергамента вокруг древка. Жабаркас поднял послание и передал его вампиру. Крупными имперскими рунами на пергаменте было начертано: «Я, Клавиус, преданный раб Учителя Айдена. Меня послали говорить о мире вместо погибшей Чарны. Жду тебя, Стракер». Как только вампир закончил читать послание, он приказал эскорту выехать вместе с ним за пределы крепости. За ним последовали все огры и три десятка орков. Не успели ворота крепости закрыться за последним из воинов Стракера, как Рыцари Смерти окружили кучку огров и орков, и началась молчаливая рубка. Все закончилось в считанные минуты. Стрелки на стенах бездействовали. Сняв с изрубленного вампира заветный шлем, Клавиус отвел свой отряд от стен крепости на безопасное расстояние, потеряв в схватке всего трех бойцов, погибших от руки Стракера:

— Приказ Айдена выполнен, шлем у нас. Степной Коготь сейчас атаковать бессмысленно. Стрелки положат всех нас еще в начале атаки.

Рыцари согласно закивали, подтверждая слова предводителя.

— К ночи подойдет отряд вампиров и зомби, которые сейчас жгут Вингтэл, в отместку за гибель Чарны. И как только мужичью удалось расправиться с могущественной ведьмой?

Жабаркас не мог понять странное поведение Стракера. Его глупый поступок ставил орка в тупик. Как можно верить прислужникам Айдена? Однако внезапная смерть вампира совсем не мешала планам командира Степного Когтя.

— Не все вампиру сукровица, – ухмыльнулся он и отправился готовить гарнизон к обороне.

 

* * *

Толпа живых мертвецов окружила Рубилу Хэка, они схватили его все сразу за руки, ноги, волосы, одежду. Крэг мог пошевелить свободно только глазами. Нечисть привязала варвара к дереву, одна из Стражей острым крючковатым ногтем вспорола ему живот и достала кишки, из толпы зомби вышел мертвый гнолл со знаками капитана на шлеме. Человекопес открыл свою полуразложившуюся пасть, с острым бронзовым долотом вместо языка и, утробно подвывая от удовольствия, принялся жевать внутренности Хэка.

Крэг Хэк проснулся от собственного злобного рева. Приснится же такая чушь! Он с трудом разлепил глаза, увидел наполненный грязной водой ковш для умывания и жадно поднес его к губам. Праздник по поводу освобождения деревни удался на славу. Последний момент, который запомнился Хэку, это как его неудержимо рвало в толпу ликующих селян, когда он свешивался из окна на втором этаже дома старосты. И это вместо приветственной речи. Сами виноваты! Нечего было поить всякой гадостью. Можно подумать, что свое пойло они гнали из дохлых кошек. Крэг с досадой выплюнул волосы, попавшие в рот из ковша.

Вчера, когда Хэк покончил с Чарной и ее свитой, оставшиеся живые мертвецы, потеряв хозяина, стали слепо тыкаться в стены, не представляя угрозы. Крестьяне сами добили их, затем скинули все трупы, включая гноллов, в одну яму и сожгли. Крэг легко вошел в роль освободителя. Он содрал с жителей сумму, вдвойне превышающую ту, что деревня обязалась выплатить гноллам, а затем неплохо погулял на деревенском празднике и после на сеновале, засевая овдовевших молодух маленькими крэгчиками. Вечером опять была гулянка вперемежку с торжественными речами, но ее Хэк помнил уже достаточно смутно.

Пора было собираться в дорогу. Крестьяне привели оружие воина в порядок, накормили коня, приготовили провиант на дорогу. Староста от лица деревни поклялся Крэгу в вассальной зависимости и гарантировал солидные ежегодные выплаты за охрану деревни. Когда Крэг Хэк покидал деревню, направляясь к Степному Когтю, его все еще мутило от крепких деревенских напитков, что Рубилу Хэка не расстраивало, а скорее удивляло. Организм варвара был чрезвычайно вынослив, и впоследствии он жалел, что не узнал у крестьян рецепта их пойла.

Три дня Крэг Хэк двигался вдоль реки по направлению к Степному Когтю. На четвертый день, доедая остатки провизии на привале, варвар почувствовал легкое трясение земли под множеством копыт. Не менее сотни всадников приближалось по дороге с запада. Собрав вещички и вскочив на Мерда, Крэг поспешно укрылся в густых придорожных кустах. Через некоторое время на дороге в клубах пыли показалась толпа всадников. «Больше двух сотен орков, — оценил Хэк, когда всадники приблизились. — Надеюсь, эти ребята едут не по мою душу. Такой толпы орков не одолеть даже мне. Правда, есть шанс. Орки честные бойцы, не в пример гоблинам. Если вызвать главаря на поединок и победить, можно будет навязать свои условия». Секунду поколебавшись, Крэг выехал на дорогу.

 

* * *

Орки надеялись, что легко отобьются от Рыцарей Смерти. Почти непобедимые в рукопашной схватке, они становились беспомощными при обстреле с крепостных стен. В лагере противника все было тихо. Рыцари открыто жгли костры на виду у защитников крепости и явно не собирались атаковать.

К середине ночи многие из орков расслабились, кое-кто даже подремывал прямо у бойниц. Ночную тишину внезапно нарушило хлопанье крыльев и шипящий свист, несшийся, казалось, из всех темных углов замка. Кто-то в панике крикнул:

— Вампиры!

Крик оборвался клокочущей нотой. Упыри появлялись неслышными тенями за спинами защитников, молниеносно разрывая горло несчастных жертв. В это же время зомби под руководством Рыцарей Смерти пытались выломать ворота. За короткое время полегла половина орков. Оставшиеся в живых, сплотившись вокруг Жабаркаса, укрылись в верхних этажах замка. В узких проходах орки могли оказывать организованное сопротивление, и вампиры дорого заплатили за каждый шаг внутрь. Когда Жабаркаса оттеснили к дверям гостевой опочивальни, с ним оставалось всего семнадцать бойцов. Но и вампиры потеряли почти всех, и если бы им на выручку не подоспели Рыцари Смерти во главе с Клавиусом, Жабаркас мог бы уйти через тайный ход под восточной стеной.

Победа была полной, жаль, что успехом приспешникам Айдена пришлось наслаждаться недолго. Буквально по спинам последних зомби, входящих в крепость, в Степной Коготь ворвались три сотни орков под началом Рубилы Хэка.

Бой разгорелся с новой силой, уже остаткам зомби и Рыцарей Смерти пришлось оборонятся у дверей опочивальни. Клавиус упал, получив смертельные раны от трех секир, воткнувшихся в тело. Шлем Черепа сорвало с его головы очередным ударом. Рыцари Смерти с боем отступали далее по коридору.

В азарте боя Крэг Хэк споткнулся о чей-то шлем, с чувством запнул его в двери опочивальни и продолжил преследование врагов.

 

* * *

В таверне «Вымя тролля» на границе заснеженной Браккады, скалистой страны магов, неспешно беседовали двое. Высокий лич, закованный до пят в кольчугу из арсиума, чей голый череп украшал платиновый венец верховного диктатора моноойкуменусов. В руках Сандро держал Магический Жезл Короля Личей. Напротив него, облокотившись на стол, сидел Айден и скупо шевелил тонкими губами:

— Твой «Мистер-Двуручная-Секира-Вместо-Головы» оказался дьявольски проворен. Он буквально ломает судьбу через колено. Ты не боишься использовать его втемную? А если он случайно осквернит Шлем Черепа, и артефакт не достанется ни мне, ни тебе?

— Не учи меня жизни, еретик. Воин-варвар смотрит на оружие с вожделением. Вряд ли ему даже в голову придет использовать Шлем не по назначению, – криво улыбаясь, ответил лич.

— Смотри, Сандро. Ставки слишком высоки. Я сделаю все, чтобы Шлем оказался в моих руках. Тогда мне никто не помешает. Даже ты. Но скажи честно, ведь тебе этот артефакт нужен не для того, чтобы разрушить Броню Проклятых и одолеть меня. Или ты действительно хочешь воплотить мечту экуменистов, сделав мир единым?

— Это все сказки для простаков. Тебе, живому, не понять желаний ожившего мертвеца. Как могущественный лич и великий маг, я бессмертен. Даже пожелай я покинуть этот мир, все усилия будут тщетны. Последнее время я воспринимаю жизнь как бесконечную игру по навязанным мне условиям. Я устал, и единственный шанс уйти для меня – это забрать все Поднебесье с собой. Как видишь, еретик, я вполне откровенен.

— Твои мечты вряд ли сбудутся, Сандро. Скоро мой верный раб принесет мне Шлем Черепа. Видишь, я тоже откровенен с тобой.

Почувствовав что-то друг в друге, оба насторожились и вошли в пророческий транс, пытаясь прощупать будущее. Очнувшись первым и собираясь уходить, Айден произнес:

— Твоя взяла, лич. Пока. Но я прорицаю: Шлем Черепа не принесет тебе пользы. – С этими словами долговязая фигура Пророка Последней Истины исчезла за дверью, впустив снежную вьюгу с улицы.

Сандро, обеспокоенный какими-то своими мыслями, бесшумно выскользнул вслед.

 

* * *

Крэг Хэк проснулся от того, что кто-то лег на него сверху. Не открывая глаз, он схватил врага за горло и, прежде чем сломать позвонки, приоткрыл веки. Перед ним было симпатичное девичье лицо в обрамлении густых темно-каштановых локонов. Ослабив хватку, Хэк с удивлением спросил:

— Ты кто такая, зеленоглазая?

— Я Эйриш, наложница Жабаркаса. Ты сам меня выбрал вчера после пира. — она снова попыталась слезть с кровати, перевалившись через варвара.

— Куда это ты направилась?

— Мне надо во двор, а то невтерпеж уже.

Хэк оглядел помещение. Они находились в той самой гостевой опочивальне, у дверей которой погиб Клавиус:

— Погоди. Или я не знаю гнилых аристократов, или где-то здесь должен быть ночной горшок. – Перегнувшись, он пошарил рукой под кроватью и, действительно, вынул горшок в виде черепа. Сонно глянув на матовый блеск посудины, он заметил:

— Смотри-ка, что чудят богатеи. Мечтают о вечной жизни, а горшки делают в виде черепа. Держи, дорогая, пользуйся.

Распахнувший в этот момент дверь, Сандро застыл с перекошенным лицом, глядя на присевшую над Шлемом Черепа Эйриш. Под громкое журчание с его лицом начали происходить странные вещи. Левое веко поползло вверх ко лбу, а рот резко начал смещаться в сторону правого уха.

«Эк его разобрало, извращенца. Подумаешь, девчонку над горшком увидал, — удивился спросонья варвар. — А-а! Все маги чокнутые! Ну его. Поболтаю, когда просплюсь. Впереди еще куча дел», – подумал он, переворачиваясь на другой бок и вновь засыпая.

В выпученных глазах Сандро сгорали миры, в пыль разлетались галактики, рушилась Вселенная. А рядом мирно храпел Крэг Хэк.

 


Журнал издается Литературным объединением ОмГУ с 2001 года.

Разработка и поддержка сайта: студия LiveTyping