Пилигрим - литературно-художественный журнал Содержаие номера

ЗДОРОВАЯ ДИСКУССИЯ?
Ирина Горелова

 

Вообще, насколько я знаю, в И-нете ценится жанр едкого комментария. Встречается он нередко, но часто это простое неумелое ёрничанье без повода. Примерно такое ощущение вызывает и пришедшее к нам письмо Андрея Митяева. Не хотелось бы обижать понапрасну автора, я уважаю его мнение и неприязнь к С. Криху (особое уважение вызывает то, что Андрей читал наш скромный журнал), но написать можно было и получше.

Итак, Андрей пишет в самом начале статьи о чайках. Более 130 слов потрачено на то, чтобы опровергнуть, в принципе, безобидное замечание С. Криха, о том, что чайки в Омске встречаются разве что на помойке… (К слову, Е.Н. Гагарина потратила более 177 слов, в том числе около сотни из них приводится в цитируемых стихотворениях, чтобы доказать, что чайка гордая и достойная уважения птица). (Кстати говоря, в целях очищения вечного образа чайки, наш уважаемый оппонент упоминает «Чайку по имени Джонатан Ливингстон». Уточним: «чайка» на английском — gull, и gull же — «простак; дурачить, обманывать». Думается, для англоязычных читателей этой забойной книжечки восприятие ее несколько иное. А если уважаемый А. Митяев хочет узнать, кого и почему называют «чайками» на южных российских курортах, пусть обращается лично в редакцию (Прим. ред.)). Хотя Крих ведет речь не о чайках, а о нашем среднестатистическом восприятии чаек. Андрей сам упоминает, что часть чаек летает «у причала, ища кусок недоеденной булочки» (чем вам не помойка?), призывая при этом смотреть не на них, а «на тех которые будут летать высоко, просто для того, чтобы летать». Что я могу сказать? Это узконаправленный взгляд идеалистов, которые, как те же чайки, летают слишком высоко, чтобы есть, пить, размножаться и понимать тех, кто иногда и ножками по земле передвигается.

И все остальные замечания грешат подобным взглядом. При этом опыта-то не чувствуется никакого! Ни своего, ни чужого, ни литературного, ни издательского. («Какая разница насколько страницах я размещу 73 автора? Скажите мне, пожалуйста» (А. М.). Говорю: очень трудно получить представление об авторе, если ему отводится чуть меньше или больше странички формата А5. Причем, нужно учесть, что самые бездарные обычно пишут бесконечные стихи, мучаясь поиском слова и не находя его)

Чтобы сказать хоть что-то конкретное, Андрей переходит к оскорблениям: «Вы низкий поэт», «Вы дилетант, напыщенный и самовлюбленный дилетант», «сколько дерьма вылилось из Вас благодаря всему этому событию», «Вы, Сергей, не имеете морального права называть себя поэтом».

Некоторые из них, возможно, и близки к истине, но нельзя же их делать на основе одной прочитанной статьи!

Местами идеализм доходит до идиотизма, когда человек упрекает другого в ошибках, одновременно совершая такие же. Хотите примеры?

«Сергей, мне смешно и горько одновременно, Вы свои-то рассказы читали? … Кто, скажите мне, дал Вам право обливать помоями людей, которые не во многом от Вас отстали, но во многом превзошли Вас?» (А. М.)

А Вам, Андрей, кто дал право судить? Так судить? Не задумывались?

Сравните, вот обвинение, предъявленное Криху: «Вы не чувствуете людей, Вы слишком много думаете о себе, и слишком мало о том, что кто-то есть вокруг»… и чуть ранее — «не опубликовали никого из Козорезовского сборища!» (это, наверное, об авторах ЛитОргии и «Факультета поэзии», среди которых встречаются вполне состоявшиеся как личности и уважаемые окружающими люди)

Кстати, очень большой личной ошибкой Митяева было отнести меня к когорте С. Криха, хотя я понимаю, что эти заметки выглядят ответным наездом на человека, осмелившегося посягнуть… Это не так. Сергея, как и любого другого человека, стоит попинывать, критиковать и показывать ему его ошибки. Я не идеализирую человека, с которым работаю. Мы идем рядом только потому, что движемся к одной цели. И здесь нет никакого момента подчинения. Усмотреть его в наших отношениях — значит, не знать ни меня, ни Сергея. Это, конечно, не преступление. Но просто так получается, что я и Крих не последние люди в литературной жизни университета и, смею надеяться, города. Видеть в нас кривляющихся, самовлюбленных, затаскивающих друг друга на тепленькие места паяцев — это покруче, чем чайки на помойке! Это значит — опустить всё омское литературное общество на этот уровень, раз оно ценит нас таких.

И контрольное (надеюсь, что в голову):

Особенный интерес у меня вызвало упоминание «сногссшибающей внешности» С. Криха. Ну, если это замечают даже мужчины, черт, куда же я смотрю… И странная просьба: «Станцуйте лучше. Слабо?» По моему, это почти предложение… Тогда понятно, почему Андрей так нервно прореагировал на криховскую категоричность, резковатость и требовательность, в целом, на всё то, что Савелий Ползунов в свое статье назвал «строгой мужественностью» (что, конечно, тоже подозрительно, но не настолько).

 

P.S. Терпеть не могу так часто упоминать главного редактора «Пилигрима»! Но, черт побери, трудно писать о рыбах, не упоминая воды.

 


Журнал издается Литературным объединением ОмГУ с 2001 года.

Разработка и поддержка сайта: студия LiveTyping