Пилигрим - литературно-художественный журнал Содержаие номера

ИРИНА ГОРЕЛОВА

 

Агорофобия

Бывало и много хуже,
когда ты – мишенью в тире,
но нынче мир заперт снаружи
благоустроенной квартиры.

Стучится дождями в стекла,
ветрами бьется с разбега,
в сравнении с «теликом» – блеклый
и – опасный для человека.

 

Балкон

Конечно – ошибка строителей!
На улице Конева видели
на гладкой стене без дверей и окон
балкон.

Конечно случается всякое
(не быть же домам – одинаковым!),
и смыслом любым может быть наделен
балкон.

Кому-то он, может, мешает,
но птицы его обожают.
Он более чем заселен,
балкон.

 

* * *

Бегу, проклиная узкие юбки,
делающие меня элегантной женщиной,
по лужам вчерашним, от холода хрупким
и уже чьими-то каблуками отмеченным.

А вокруг дома окнами скалятся,
и ветер, отвешивая подзатыльники,
шепчет:
«Беги, Спящая Красавица,
с вечера забывшая про будильник!»

 

Маргарита

Решила быть Маргаритою,
надела пальто черное
и пошла по улицам – несытая,
но именно поэтому упорная

в поисках Мастера вещей и слов.
Искала шедевры – находила подделки.
Смотрела и думала поверх голов:
то ли я – высокая, то ли народ – мелкий?

Купила мимозу – цветы из слез
и горького запаха полыни.
Тревожным цветом кричала сквозь
немоту городской многолюдной пустыни…

Но не сработало в этот раз,
никто не шагнул, не почувствовал кожей:
«Вам плохо? о, Боже!
Какой диссонанс!
Желтые пятна на черном – тревожно...»

 

* * *

Любимый, ты знаешь, любимый,
я бы сказала «единственный»,
но жизнь слишком длинная штука,
чтобы — не повториться.

...также будут внимательны звезды,
и вечность с тихим стеклянным звоном
расколется на «до»
и «после».
И деревья будут казаться большими,
особенно, если смотреть от корня…

И память будет слишком короткой,
чтобы не портить любовь
болью.

 

* * *

Мы связаны
          странными
                   узами.
Мы ранены
         разными
                музами.
Играя
     в безвыходность круга,
всегда забываем
               друг друга.
Но пойманы
          вечным течением,
подхвачены волнами
                  времени,
мы встретимся где-то у Ноя
      в простейшем числительном – двое.
 

Ты меня… ?

Еще не задано вопроса,
и можно просто
помолчать,
не пряча в дым от папиросы
значенье слов, слетевших с губ,
не говоря: «вон там, мол, чай»,
чтоб расколоть немое бремя
той тишины, что сразу в куб
– в тетрайэдр! – боль возводит темы.

Из фраз – в который раз! – ненужных
подобье логики лепить,
чтоб с удивленьем обнаружить,
как все построенное косо,
пока не надо.
«Быть – не быть?
Любить:
так нечет или чёт?»
никем не задано вопроса.
И мы – друзья.
Пока еще.

 

Неровесник

Встречу – дыханью становится тесно,
пульс молотками виски растревожит.
Ну, почему же ты мне – не ровесник?
Кому это надо, что ты – моложе?

Мужчин, все познавших, внимание лестно,
но среди них, друг на друга похожих,
ярким пятном – тот, что мне неровесник,
непоправимо – на годы – моложе.

Я – не ханжа, не христова невеста,
мне пересуды – что ветер, но все же,
я не смогу быть с тобой, неровесник,
я старше на то, что еще ты не прожил.

Ты нравишься. Очень. Сказать если честно.
Но с прямотой объясню тебе той же:
чтоб не давила ответственность
весом,
мне нужен – постарше,
и лучше – потверже.

…Время прошло – рядом занято место,
но иногда память
дрожью
по коже:
мальчик, решивший, что он мне – ровесник,
и я, оценившая, как это – сложно...

 


Журнал издается Литературным объединением ОмГУ с 2001 года.

Разработка и поддержка сайта: студия LiveTyping

газель в лизинг